Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
Во всех усадьбах девиц обучают не только художествам, пению да на роялях играть, но и варенье варить! Замуж вы должны с умениями идти! На молодом меду оно, конечно, не по деньгам для нас… Но чтобы вас научить, жалеть его не станем. На патоке еще наварим… Барская ягода она нежная, к ней особый подход нужен. Батюшка ваш самолично привез клубнику в усадьбу, помните?
- Помним, - кивнула я и сразу же постаралась обойти опасную тему семейных воспоминаний. – А крыжовенное варить будем?
- А как же! Вона Софья Алексеевна любит его страсть! Особенно “По-царски”.
- Надумали, - сразу сказала Таня, отряхивая подол от крошек. – Хотим пойти на пастбище посмотреть. Остапа с собой возьмем.
- На пастбище? – Аглая Игнатьевна чуть снова не перекрестилась, но сдержала этот порыв, успев только ткнуть себя в лоб пучком из трех пальцев.
- Надо, - отрезала подруга и сунула ей в руки корзину. – Мы недолго, не переживай.
Остап молча выслушал нас, потом позвал парня, который вместе с другими по очереди гонял коров, и мы вчетвером отправились смотреть на пастбище.
Майский день радовал хорошей погодой, жужжали насекомые, в леске щебетали птицы, а легкий ветерок ласково развевал выбившиеся из-под платка пряди. Мы шли по старой грунтовой дороге, лениво переговариваясь и щурясь от яркого солнца.
С правой стороны искрилась поверхность реки, в которой отражалось голубое небо. По нему пробегали пушистые облака, похожие на порванную вату, а в вышине парил ястреб-перепелятник. С левой же стороны раскинулись бесконечные поля, которые, видимо, и арендовал у нас сосед. Как раз между полем и рекой расположилось пастбище продолговатой формы.
- Вот это и есть выгон, - сказал пастух, после чего помахал сидящим под деревом парням. – Егор! Никифор!
Они направились к нам, а Таня, не став их ждать, пошла в сторону реки.
- Барышня? – удивленно и растерянно улыбнулся молоденький пастушок в длинной неподвязанной рубахе. – Это вы, что ли?
Его товарищ оказался более сообразительным. Он толкнул его локтем под ребра, а сам поклонился мне.
- Чего изволите, барышня?"
"- Пока ничего. Осмотреться надо бы, - ответила я, наблюдая за Таней, расхаживающей по пастбищу. – Я позову, когда понадобитесь.
