В закрытом кабинете царит тишина, за исключением щелканья старых бусин на кожаном кармане. Джебран отрывисто повторяет молитву на иврите, а его душа словно просачивается сквозь века, окуная в вечность своих мыслей и желаний. Это описание приглушенно рассказывает о человеке, который прячется от жизни в пространстве неумолимого тишины....
Одна радость – скоро должна была начаться дорога с ухабами, на ней точно не поспишь.
Толстые неповоротливые стражники на воротах, завидев всё те же цвета на попонах, разве что честь не отдали. Видимо, графа не уважали, а именно боялись. Понять бы ещё, за что конкретно.
Полуденное солнце нещадно палило, ветер гнул верхушки деревьев, из-под лошадиных копыт теперь уже стелилась пыль, а я, стараясь не сорваться на грубую площадную ругань, рассказывала парню то, что поведал глава «чистильщиков».
– Контрабанда это.
– Как бы они это золото легализовали? – нахмурился мальчишка.
Я раздражённо передернула плечами:
– Их спроси. То место за диваном – как раз основной тайник. Сара прознала об их грязных делишках, пригрозила сообщить «наверх», троица поругалась, подруга выскочила из дома – и с концами.
За разговором неспешно доехали до замка.
– Лиззи…
– Слышу, – настороженно кивнула я. – Что бы ни случилось, веди себя естественно.
– Ты о чем? – недоуменно уточнил парень.
– Не знаю, но интуиция твердит, что…
Я не договорила: услышанный нами шум предстал перед глазами толпой людей, что-то внимательно рассматривавших.
"– Алекс, спокойно спешиваемся и идем в дом. Ты понял? – чуть слышно обратилась я к ехавшему рядом напарнику.
– Да, – послышался такой же тихий ответ.
