Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Судя по стрижке, часам, запонкам и ручке ""Монблан"", которую он вертит в руках, это явно претендент на место какого-нибудь зама.
Надо быть вежливой.
— Добрый, — выдавливаю я, понимаю, что с улыбкой не задается, и закусываю губу. — Извините, что помешала…
И от нервов по привычке начинаю водить носком туфли по ножке стола.
И почему такие, как он не обращают на меня внимания?
Красивый.
Темные волосы, чувственные губы, щетина такая мужественная…
Прям как из моей книги.
Разнервничавшись еще больше, я вожу вдоль ножки стола интенсивнее, а мужик напротив сосредотачивается на бумажках в папке, которые читал до моего прихода.
Он-то чего переживает? Явно не бедствует.
Часы от «Патек Филипп», рядом ключи на брелоке с логотипом «Майбаха».
И вообще, сейчас любая кадровичка обкончается, как только на него посмотрит. Это ж грешный сон. Вот на его бы член я посмотрела…
— Что вы сказали? — поднимает на меня темные глаза мужик.
Не успеваю я отбояриться, как в переговорную входит нагруженная папками девочка, сует мне стопку и, обернувшись к мужчине, вежливо здоровается:
— Здравствуйте, Дмитрий Константинович.
Глава третья
В глазах темнеет.
Кажется, я не доживу до конца сегодняшнего дня.
А мужик, сиречь Дмитрий Константинович, чуть откатывается на своем стуле с колесиками, и я понимаю, что ножка стола, которая мне так полюбилась, исчезает.
Божечки-кошечки! Пожалуйста, скажите, что все это время я не елозила мыском туфли по ноге супер-пупер-босса! Ну это было бы слишком, даже для меня…
Реанимационные действия по запуску пульса у почившей надежды безрезультатны.
Не глядя на меня, Соколов с каменным выражением лица отряхивает брючину.
Надежда сдыхает окончательно, не вынеся позора.
Мне плохо.
Систему мне, джин с тоником внутривенно…
Ну почему бы этому гадскому Дмитрию Константиновичу не носить бейджик «Генеральная кара», а? А еще лучше татуху на лбу…
Господи, и это он пока не в курсе, что я та озабоченная, приславшая ему разнузданного секса на три страницы…
Еще немного ослабив галстук, в котором, похоже, скоро не будет необходимости, Соколов отвечает девочке:
— Да я смотрю, у вас сразу и сотрудник к делу прилагается, — в голосе металла на десяток сталеваров.
Ясно, для чего галстук распустил, он меня на нем повесит.
Все же знают, что ДК — изверг, трудоголик и тиран.
Кадровичка, простите, менеджер по персоналу, удивленно косится на меня, а у меня уже все. Приступ.
