В темной комнате, где запахло чем-то непонятным и настораживающим, голос отчима заставляет кровь стучать в венах. Маленькая девочка бессильно падает под его грубым напором, глаза её сопротивляются, но силы покидают её тело. Отчим словно демон удерживает девочку прикованным взглядом и грубыми руками, всё это время ожидая чего-то неясного и опасного....
Костяшки на пальцах не успевают заживать — они опять содраны в кровь после очередного поединка. Даже сейчас. Очевидно, он опять участвовал в драке. Вчера, или сегодня.
А я… Сосу его пальцы. Кровавого палача, монстра, вдруг ещё убийцы. Боже, это так грязно и одновременно захватывающе.
— Настало время раздвинуть ножки.
Он убирает руку с губ, ныряет ей между моих ног и погружает пальцы в складочки, тщательно исследуя самые горячие местечки:
— Ахуеть… там потоп. Сколько же в тебе соков… Застрелиться от счастья можно.
Ну вот, он опять победил.
Мне стыдно, что так получается всегда.
Я его ненавижу, гадости кричу, а сама… как шлюха какая-то теку. Но я не специально. Это инстинкт. Зов природы! На шикарного и горячего мужика.
Неожиданно Руслан отвлекается. Слегка наклоняется, приседая. Я догадываюсь, что он поддевает пальцами мои трусики, лежащие на полу. И обратно выпрямляется.
— Что это у нас тут? Сердечки, — довольно гогочет, покручивая их на указательном пальце перед моим пылающим лицом.
— Нет, нет! Не смей! Не отдам ни за что! С сердечками мои самые любимые!
— Было ваше, станет наше.
— Пожалуйста-а-а, ну будь ты человеком! — я почти плачу от отчаяния и от мучительной жажды получить его."
"Такого, блять, дерзкого и плохого.
Продолжаю бороться со своим «неправильно» и «о, боже! я его хочу», но Руслан безжалостен и бездушен. Пытаюсь спасти свое бельишко, выхватить из с наглой лапищи, но мужлан быстро отдергивает руку назад и заталкивает трусики в карман спортивок.
Все. Опоздала.
Добыча в берлоге.
Теперь мои трусики — собственность Медведя.
— Чудовище! Ненавижу! — плююсь от ярости, извиваясь как змея в его цепких сетях. Рус продолжает владеть мною, удерживая в плену властных рук.
— Ну и в кого ты такая врушка, Рита? В маму? Сейчас проверим, как сильно ненавидишь…
Шелестит одежда.
Боковым зрением я вижу, как негодяй дергает веревочки на спортивных штанах и спускает штаны вниз.
Дыхание сбивается.
Нет. Только не это…
Сколько. Можно. Меня. Мучить?
Из трусов выскакивает толстый, длинный орган, увитый венами.
В рту пересыхает. Орган важно покачивается рядом с моей попкой, будто просится внутрь. На кончике красивой головки блестит серебряная росинка. Интересно, какая она на вкус?
Дурочка, соберись.
Борись, борись, борись!
Не будь позорной слабачкой.
Я тряхнула головой, перебросив волосы на левое плечо.
