В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Потирая ладошками худые предплечья, она обошла по кругу большое помещение, некоторое время порассматривала картины, и даже по ее спине Архипов видел, как все это ей неинтересно.
– Красиво.
– Не утруждайтесь, – посоветовал Архипов невозмутимо, – я вполне обойдусь без ваших комплиментов.
Она печально на него посмотрела и присела на высокий стул, где давеча сидел ее брат.
– Вы… скучаете по Лизавете Григорьевна?
– Не утруждайтесь, – сказала она тихо. – Я вполне обойдусь без вашего сочувствия.
Ого! Вот тебе и медсестра из пятнадцатой горбольницы.
– Сливок налить?
– Что?
– Сливок в кофе налить?
– Да, спасибо.
Он поставил перед ней большущую чашку огненного кофе с круглой горкой снежных сливок и керамическую миску клубники – крупные, красные, блестящие, шершавые, холодные ягоды.
Она уставилась на клубнику, которая немедленно отразилась в темных золотистых глазах.
“Не стану на нее смотреть, – решил Архипов. – Ни за что не стану. Куда меня несет?!”
– Простите, что я вам так вчера нахамила, – покаянно произнесла она, и Архипов отнес это на счет клубники.
Он кивнул и устроился напротив. Пришлось еще выискать положение, чтобы его ноги не касались ее джинсовых ног. Она болтала ложкой в чашке, разваливая снежную гору, которая постепенно становилась коричневой. Архипов отхлебнул кофе и посмотрел в окно. Рабочий день начинается. Больше всего на свете он любил утро – начало рабочего дня.
– Маша.
Она вздрогнула и уронила ложку. Ложка зазвенела на мраморном прилавке.
– Маша, давайте вы быстренько обрисуете мне положение дел, – предложил Архипов, – и мы все решим. Потом разбудим вашего брата, и вы пойдете спать, а я на работу.
– О чем вы… говорите?
– Я говорю о ваших делах. – На “ваших” он поднажат. – Рассказывайте.
– Мне нечего рассказывать, Владимир Петрович. Она напряглась так сильно, что дрогнула длинная джинсовая нога под столом. Архипов слегка отодвинулся вместе со своим стулом. От греха подальше.
– Не беспокойтесь, вы будете рассказывать по плану.
– По какому плану?!
– Пункт первый. Почему ваша тетушка так настойчиво меня убеждала, что у вас нет никаких родственников? Вы знаете, она даже заставила меня расписку написать, что я буду вам помогать и в случае чего не оставлю!
– И вы написали?!
– Ну конечно, – ответил Архипов с досадой, – от вашей тетушки отвязаться было невозможно! Кроме того, я думал, что вам пять лет.
– Почему? – удивилась она.
Он вздохнул.
