В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
– Маша!
Она упрямо посмотрела на Архипова.
– Я не хочу никаких родственников, – повторила она с тихим упорством. – У меня была тетя. Больше никого.
– Тетя – сестра вашего отца?
Она снова взялась мешать ложкой в чашке. Архипов следил за ложкой – чтобы не смотреть на нее.
– Лизавета Григорьевна – первая жена моего отца.
Архипов присвистнул.
– Что вы свистите, а сами ничего не знаете! – в сердцах воскликнула Маша Тюрина и перестала водить ложкой в чашке.
– Я потому и спрашиваю, что не знаю!
– Да зачем вам это?!
“Да, – подумал Архипов, – действительно, зачем? Затем, что я благородный Робин Гуд и всегда выполняю свои обещания, или затем, что она мне… что я ее…”
Ерунда какая-то.
– Сегодня всю ночь, – сказал Архипов сварливо, – я занимался вашими делами. Вашей квартирой, вашей дверью, вашим братом. Мне хотелось бы получить… компенсацию.
– Какую компенсацию? – перепугалась Маша. Интересно, что она подумала?!
– Удовлетворите мое любопытство, – предложил Архипов, – и я от вас отстану.
– Лизавета Григорьевна – первая жена моего отца, – быстро сказала Маша. – Потом они разошлись, и он женился на моей матери. Моя мать сбежала, когда мне было семь. Отец женился на матери Макса, а потом умер, попал под поезд. На похороны приехала тетя, то есть его первая жена, и забрала меня в Москву.
– Зачем?
– Я никому не была нужна, – отчеканила Маша, – лишний рот. Куда одинокой женщине с двумя детьми! Макс был маленький совсем, годик или около того. Я помню, что он был толстый и все время хохотал. Хватал себя за пятку и хохотал.
“Толстый, – подумал Архипов. – Толстый и хохотал”.
– Галя хотела, чтобы меня забрали в детдом. Я хорошо это помню. Только я больше всего на свете боялась детдома. Он у нас рядом, я часто видела… детдомовских. Знаете, если в городе что-то стрясалось, первым делом говорили: это небось детдомовские.
– Галя – это…?
– Галя – это мать Макса. Третья жена отца. От детдома меня спасла тетя. Просто взяла и увезла. И привезла в Москву. Я… каждую ночь боялась, что меня заберут обратно! Я до сих пор просыпаюсь от малейшего шороха, мне кажется, что это идут за мной.
– У вас расстроены нервы, – неторопливо произнес Архипов.
– Вас никогда не пытались сбыть с рук? – язвительно спросила она.
