Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
– Ну а как выглядит труп? Есть какие-нибудь характерные признаки?
Виктория пожала плечами и задумчиво закурила новую «беломорину». Надежда закашлялась и отодвинулась подальше.
– Характерные признаки? Ну, я не знаю… Я, конечно, трупов таких не видела, но вообще, судя по физиологическому воздействию флюосцина, должен присутствовать синюшный оттенок тканей… Ой, Надя, извини, тебе дым мешает? – Виктория придвинулась к вытяжному шкафу и выдохнула в него зловонное облако.
Надежда приободрилась и снова подсела поближе:
– Лицо синее?
– Ну я же говорю: синюшный оттенок.
– А руки сводит у покойника?
– Руки? – Виктория задумалась. – Да, вроде должно проявиться достаточно характерное судорожное оцепенение. А что такое? Кто-нибудь уже… оцепенел?
– Есть подозрения, – осторожно ответила Надежда. – А скажи, по таким симптомам могут поставить диагноз – инсульт?
Виктория пожала плечами и снова затянулась «Беломором».
– Ты же знаешь, Надя, наших бесплатных медиков… Они ведь только две причины смерти пишут – инфаркт или инсульт.
– Платные ничуть не лучше, – вставила Надежда, вспомнив два-три эпизода из своей небогатой практики.
– Они те же бесплатные, только за деньги, – ответила Виктория несколько странной фразой, а затем пояснила: – По сути своей они точно такие же, как бесплатные, а от того, что ты им платишь, сущность не меняется. А вообще по внешнему виду трупа можно предположить инсульт. Если, конечно, не делать вскрытие, биопсию и прочее… Но вот что интересно, – проговорила Виктория задумчиво, как бы сама себе, – откуда взялся этот флюосцин?
– А в чем дело? – Надежда сделала стойку.
– Дело в том, – Виктория подняла на нее глаза, – что этот несчастный флюосцин доступен очень узкому кругу людей, и большую часть этих людей я знаю. Поэтому вся эта история мне очень не нравится…
– Да сейчас, по-моему, кто угодно может за деньги хоть атомную бомбу достать. Столько всяких «горячих точек», и вокруг них только тем и занимаются, что продают оружие и всякую прочую дрянь. Да из-за границы опять же ничего не стоит привезти…
– Нет, Надя, ты не поняла.
– Так он что – очень редкий и дорогой?
– Да нет. – Виктория поморщилась.
