Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
«Где она умудряется доставать «Беломор» в наши-то дни? – подумала Надежда с недоумением. – Специально для нее, что ли, производят? Сейчас ведь любого импортного курева навалом, зачем же травиться такой дрянью?»
– Надя! – громко и значительно произнесла Виктория. – Как ты себя чувствуешь?
– А что? – Надежда испуганно полезла в сумочку за зеркалом. – Я плохо выгляжу?"
"– Да нет, – отмахнулась Виктория, которая никогда в жизни не обращала внимания на свой или чужой внешний вид, – ты с этим цветком долго сосуществовала?
– Долго – что? – переспросила Надежда.
– Да нет. – Виктория пожала плечами. – Я в цветах вообще не разбираюсь, понятия не имею, что это за цветок. Но вот на его листьях и особенно в почве я нашла следы очень редкого и очень опасного яда – флюосцина. Сейчас концентрация заметно снизилась, но все равно опасна. А судя по результатам анализа, недели две назад содержание яда было таким, что запросто могло создать в замкнутом помещении смертельную концентрацию…
– Что ты говоришь? – Надежда уставилась на Викторию горящими глазами.
– И для человека, и для собаки, и для лошади…
– И для кота?! – машинально уточнила Надежда.
Виктория вместо ответа взглянула на нее как на душевнобольную.
– При чем тут кот? Твое счастье, что недолго. При более длительном контакте начинаются симптомы, сходные с гипоксией… с кислородным голоданием. – Виктория поспешила перевести латинский термин.
Надежда внимательно слушала страшные медицинские термины, которыми сыпала Виктория, и торопливо вспоминала свои собственные ощущения после визита к Зинаиде и то, что ей рассказывала о своем недуге сама Зинаида.
– А губы синеют? – спросила она, вклинившись в медицинский монолог.
– Синеют, синеют, – радостно подтвердила Виктория и уставилась на Надеждино лицо.
– Это помада французская, «Буржуа», – пояснила Надежда, – а там под помадой, они синие, ты не сомневайся.
– Плохо, – озабоченно произнесла Виктория. – Ты же говорила, что недолго сосуществовала с цветком. Надо врачу показаться, а пока хотя бы витамины попей и молоко с медом.
– А если больше доза? – с безжалостным пристрастием папарацци допрашивала Надежда.
– Я же тебе сказала – летальный исход.
