Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Вилена Ивановича давно уже пытались отправить на пенсию, но он так закалился в идеологических боях прошлых лет, что начальство обломало об него зубы и решило больше не связываться: пусть себе сидит. И он сидел под выцветшим портретом вождя мирового пролетариата, чье имя с гордостью носил, и надзирал недреманым оком за кадровой политикой института.
Поближе ко входу сидела Людочка. Людочка числилась инженером отдела кадров, умела обращаться с компьютером и вела на этом компьютере всю кадровую документацию.
– Людочка! – воззвал от дверей Раймонд Генрихович. – Людочка, ангел небесный! Выручите старика! Еле до вас добрался через всю эту фортификацию.
– Чем вам помочь, Раймонд Генрихович? – Людочка подскочила на своем вертящемся стульчике и захлопала ресницами: профессор Зайончковский нечасто баловал своими посещениями отдел кадров.
– Вот какая история, Людочка, – начал неторопливо профессор, усевшись на подставленный Людочкой стул и опасливо оглянувшись на маячившего в глубине комнаты Тархуна, – у нас в лаборатории работал очень недолго один молодой человек.
– Так работал или не работал? – уточнила Людочка.
– Вообще-то практически не работал. Он пришел, написал заявление… мне срочно нужен был лаборант, и я разрешил ему выйти на работу буквально в тот же день, с тем чтобы он позднее принес вам трудовую книжку и его прием оформили приказом.
Профессор Зайончковский решил пока никого не посвящать в темную историю с флюосцином, особенно это касалось грозного начальника отдела кадров – кроме неприятностей, от Тархуна никто ничего не ждал.
– Как его фамилия? – деловито осведомилась Людочка, защелкав пальцами по клавишам компьютера.
– Рузаев, – ответил профессор.
Людочка уставилась на экран и огорченно протянула:
– Ой, а у меня такой фамилии нету… Ну да, я вспомнила: он так и не пришел, приказа не было, я и стерла первичную запись…
– И что, ничего теперь не найти? – сокрушенно вздохнул Раймонд Генрихович.
– Похоже, что не найти. Он же уволился. То есть не уволился, раз на работу не поступал. И чтобы не загромождать отчетность, я и стерла его данные. Раз не было приказа о зачислении, то не было приказа и об увольнении.
