Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
– Я узнал, что, кроме тебя, главными претендентками на победу в конкурсе были Марианна Ковалева и Анна Гордиенко. Были.
Соня некоторое время смотрела на него, широко открыв глаза, пытаясь осознать смысл сказанного. И наконец до нее дошло.
– Были? – повторила она как эхо. – Девочки умерли… то есть Аня умерла, а Марианну убили… Так это ты?
Юрий смотрел на нее, смущенно и гордо улыбаясь, и ничего не отвечал. Да ей и не нужен был ответ – он был ясен без всяких слов.
– Ты… ты не просто сумасшедший! – выпалила Соня.
– Вот как? – неожиданно тихо, подчеркнуто сухим тоном произнес Юрий. – Я кажусь тебе чудовищем? А ведь все, что я делал, я делал только ради тебя! Я хотел, чтобы все увидели то, что вижу я… точнее, то, что я видел раньше. Твою исключительность, твою… единственность. А ведь сейчас для того чтобы выдвинуться, мало таланта и трудолюбия, сейчас становятся знаменитыми те, у кого есть богатый спонсор, те, в кого вкладывают деньги, кого раскручивают… У меня денег нет, но я решил помочь тебе теми средствами, которыми мог.
– Боже мой! – воскликнула Соня. – Ты зарезал беззащитную девушку!
– Я должен был это сделать, – угрюмо повторил Юрий, – я ждал ее вечером в подъезде…
– А лампочку ты вывернул или разбил?
– Вывернул, – невозмутимо ответил Юрий. – Если ее разбить, осколки будут хрустеть под ногами и выдадут мое присутствие…
– Когда ты прятался в моем подъезде, ты тоже вывернул лампочку? – упавшим голосом спросила Соня.
– Я не хотел, чтобы ты меня увидела… Неужели ты думаешь, что я собирался и тебя…
– А что я должна думать? Ты не представляешь, как мне было страшно!
– Я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке… И потом, я плохо помню тот вечер.
– А тот, когда ты убил Марианну, ты хорошо помнишь?
– Хорошо. – Юрий, кажется, не почувствовал сарказма в ее голосе. – Я помню каждую секунду.
