Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Сколько чемпионов по боксу и карате погибло от рук мелкой уличной шпаны!
Я, конечно, этой парочке даже не пробовал сопротивляться, только по всегдашней своей привычке ссутулился и скукожился, чтобы казаться еще безобиднее.
В коридоре они переговорили между собой вполголоса и втолкнули меня в ту самую соседнюю дверь, за которой болтали Хомяк с таинственным Пал Палычем.
За дверью оказалась маленькая приемная – примерно такая, в какую я попал первый раз, представившись курьером «Мелкосбыта». Такой же ковер, компьютер, только вместо секретарши сидел чувак с шеей как у бегемота, на которой едва не лопалась пудовая золотая цепь.
"– Толик! – обратился Жеребец к «секретарше». – Доложи боссу, что привели крота.
Толик нажал клавишу переговорного устройства и доложил.
Из переговорника раздался уже знакомый мне стариковский голос, который приказал привести меня для личной беседы. Толик махнул рукой, и Жеребец буквально внес меня в кабинет.
Кабинет был самый обыкновенный, ничего особенного: черный стол, несколько стульев и кресел.
– Ну что, голуба, – обратился ко мне Пал Палыч, – попался? Говори теперь, кто таков, откуда взялся на нашу голову, кто тебя подослал следить за нами?
– Курьер я. – Постаравшись, как обычно, сгорбиться и ссутулиться, я затянул старую песню.
– Курьер, говоришь? – Пал Палыч лучезарно улыбнулся мне и щелкнул на столе какой-то кнопкой.
В углу засветился экран маленького черно-белого телевизора. Я увидел знакомый коридор и собственную персону со спины. Видно было как я, воровато оглядевшись по сторонам, ковыряюсь скрепкой в дверном замке.
– Быстро справился, – одобрил Пал Палыч, – учитывая скудный инвентарь.
