Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Дождавшись, когда дверь за секретаршей захлопнется, и размешав сахар в чашечке, Ковригин приказал:
– Докладывай!
Арик неодобрительно посмотрел на то, как хозяин портит кофе: по его мнению сахар и кофе – две вещи несовместные, но хозяин есть хозяин, ему можно делать все, что заблагорассудится.
Откашлявшись, Димирчан начал:
– Нашли ее быстро. Понятно, что к нам она устроилась уборщицей по липовым документам, ведь операция планировалась заранее…
– Ты что же, взял человека с улицы, без рекомендаций? – недовольно осведомился Ковригин, прихлебывая кофе.
– Нет, шеф, рекомендации, конечно, были, – Арик повел плечами, как будто ему был тесен пиджак, – но тоже липовые, а проверили их невнимательно… все-таки уборщица, не менеджер и не охранник…
– Сколько тебе повторять? – скривился Ковригин, поставив кофейную чашку на стол и посмотрев на нее с осуждением, как будто именно эта чашка невнимательно отнеслась к его указаниям. – Сколько тебе повторять, не бывает мелочей! Каждого человека нужно проверять внимательно, будь то уборщица или член совета директоров! Самые серьезные люди горели именно на мелочах! Ладно, продолжай!
– Мы и пошли по линии проверки ее документов… кто делал, когда делал…
Ара помассировал запястье, потом поправил манжет.
– Выяснили, что документы делал Фима Зайчик. Прижали маленько Фиму…
– Слушай, эти подробности меня не интересуют.
– Как скажете, – с легкой обидой ответил Димирчан. – Короче, нашли мы эту бабу, сейчас она сидит у нас, поет, как райская птица. Говорит, что Колыванов ее прижал, заставил к нам устроиться и провернуть всю эту подлянку с факсом…
– Приведи ее сюда! – коротко распорядился Ковригин.
Несколько минут спустя Ара вернулся в кабинет, сопровождая высокую худую женщину средних лет с полубезумными глазами и отчетливым синяком на скуле.
– Что это?! – поморщился Юрий Иванович, указывая глазами на этот синяк. – Ара Акопович, что я должен о вас подумать? Вы что – били женщину?
Арик переступил с ноги на ногу, плутовато усмехнулся уголком рта и промямлил:
– Да нет, Юрий Иванович, ничего подобного, просто ребята…
– Я споткнулась, входя в комнату, – прервала женщина его объяснения, – и ударилась о дверь."
"– Во-во, – обрадовался Димирчан неожиданной поддержке, – споткнулась она. Об дверь.
