Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Я очень благодарен тебе, — все же говорю ей значительно мягче. — Знаю, что для тебя это непросто. Ты можешь выйти на работу, а Рита сможет приглядеть за обоими детьми. Но, если честно, я бы предпочел, чтобы пока Соня окончательно не поправилась, ты оставалась дома. Все твои расходы я возьму на себя.
— Я не нуждаюсь в благотворительности, — оскорбленно выпрямляется девушка.
Есть она перестала еще при моем появлении на кухне, напряженно застыв на стуле в одной позе.
— Это не благотворительность, — вздыхаю с раздражением.
— Я не няня, я — мать, — резко поправляет меня Эля. — Это моя обязанность — заботиться о своих детях.
— Я и не отрицаю этого. Я просто пытаюсь сделать как лучше для Сони! Я не ищу способов унизить тебя, Эля!
Она смотрит на меня серьезными и печальными глазами, а потом отрывисто кивает.
— Я могу продлить свой отпуск, но платить мне ты не будешь. Достаточно того, что мы живем в твоем доме и едим твои продукты. Когда Соня поправится, мы с Димой переедем к маме.
— Посмотрим, — говорю ей, потому что не хочу ничего обещать. — Можешь устроиться в комнате, где няня уложила Диму. Если надо привезти дополнительные вещи из квартиры матери, то я отвезу тебя завтра после работы.
— Спасибо. Если ты ничего больше не хочешь обсудить, я проведаю Сонечку и лягу. Это был долгий день.
— Это все. Спокойной ночи, Эля!
— И тебе.
Она встает со стула и начинает убирать за собой еду. Не могу спокойно смотреть на это, потому что с тех пор, как Соне начало становиться лучше, я немного расслабился и физическая привлекательность Эли снова стала для меня очевидна. Достаточно мимолетного взгляда на ее бедра в этих облегающих джинсах, и я реагирую как подросток. Черт, почему она носит такую тесную одежду?
И водолазка облегающая, что привлекает внимание к полной груди. После родов ее тело стало женственнее, хотя талия все такая же тоненькая.
— Что с тобой? — удивленно смотрит на меня Эля, и я понимаю, что пялюсь на нее, застыв, как идиот, с открытым ртом.
— Ничего. Я пойду, тоже лягу.
Ретируюсь, пока не опозорился, и кляну себя на чем свет стоит за неуместное желание. Эля не моя жена, и то, что мы снова живем вместе — ничего не значит. Как раньше уже не будет.
