Ох, и хороша обувка стала, не то, что раньше! А что стоит дорого, так не дороже ног. Великое множество людей сгорело от того, что обморозили ступни в лютую зиму. Черная гниль поднималась потом вверх по ноге, убивая огненной лихоманкой незадачливого охотника или купца. Нет, для воина обувка и портянки — первейшее дело! Эти самые портянки из толстой ткани лично князь научил всех на ноги вертеть! Сколько воинов с тех пор хорошая обувь сберегла в походах, и не сосчитать!
Ночь и, впрямь, была безлунной, густо-черной, беспросветной, морозной. Воины, матерясь негромко, расположились в двадцати шагах от терема, благо до караула в этих землях еще никто не додумался. Ну, если бы и додумался, то как ты знатного воина, у которого собственный меч и шлем есть, поставишь на морозе чужой пир сторожить. Это же позор великий! Воины дружины вместе с владыкой пируют.
Не тот… Не тот… Не тот… Один за другим выходили гости на двор, чтобы облегчиться прямо тут же, а потом снова уходили в дом. Гости к образчику высокой столичной культуры, что стоял неподалеку, приучены не были.
— Он! — ткнул Вацлав в одинокую фигуру, которая, покачиваясь, пошла в сторону нужника. Прибыслав на ходу развязал завязки на штанах и встал в двух шагах от того места, куда направлялся. Не дотерпел, видимо. К нему скользнули три быстрые фигуры.
— Его светлость князь Самослав Бериславич кланяться велел! — ласково улыбнулся Прибыславу Вацлав и коротким ударом опрокинул пьяненького владыку на снег. — Неждан, ты там как? Сделал, что нужно?
— Ну, потащили, что ли! — скомандовал Вацлав. — Тяжелый, кабан!
Двумя часами позже город Лучин проснулся от жуткого бабьего воя.
— Спасите, люди! — раздался в рассветной мгле истошный вопль.- Помогите! Беда!
Из терема владыки и из соседних домов повалили взъерошенные люди с выпученными глазами. Многие только-только спать легли и едва на ногах стояли. Впрочем, кусачий морозец разбудил всех быстро, и вскоре к терему Прибыслава подкатилась немалая толпа. Собственно говоря, сюда пришли все, кто мог ходить.
— Помогите! — голосила какая-то баба и бестолково тыкала куда-то рукой. — Владыка! Та-а-ам! Помогите!
— Ты чего разоралась, дурында? — не выдержал один из гостей. — Скажи по-людски, чего стряслось-то?
— Владыка! — белыми от ужаса глазами посмотрела на него баба. — Там он!
— Да где там, корова стельная? — разозлились люди, которых подняли на ноги ни свет ни заря.
— Ну, там! — ткнула баба в сторону нужника.