В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
Константин запустил руку в её чёрные как смоль волосы.
— Ты вспотела, любовь моя, тебе бы помыться, — изрёк он.
— Да… — встрепенулась женщина и села на своей постели. — Прости, что предстала перед тобой в таком виде."
"— Ничего-ничего, — погладил он её по спине. — Я тебя люблю всякой. Давай я немножко полечу тебя, а потом ты помоешься. Хм… пожалуй, я даже потру тебе спинку.
— Боюсь, я… — начала было Нанджала, но осеклась на полуслове. Она хотела сказать что-то вроде: «Боюсь, я не в лучшем состоянии, чтобы ты тёр мне спинку», но не стала.
— Чего ты боишься, любовь моя? — приблизившись к ней, прошептал ей на ухо Константин. — Разве тебе стоит чего-то бояться? Я забрал тебя с твоего дикого континента от твоего варварского племени и сделал императрицей. Бояться со мной тебе совершенно нечего.
Напоминать мужу о том, что она происходит не из варварского племени, а из старого высокообразованного рода, давно впитавшего в себя европейскую культуру, Нанджала не стала.
— Да, любимый, — кивнула она и через плечо улыбнулась мужу. — С тобой мне совершенно нечего бояться.
Она потянулась к нему губами и страстно поцеловала.
— Гляжу, тебе не терпится подставить мне спинку, — обрадовался Константин. — Ну так пойдём скорее в ванную.
Спустя некоторое время разгорячённая парочка вернулась в спальню «девятой императрицы». Лихорадка спала, но «банные процедуры» вытянули из женщины немало сил. Она мечтательно посмотрела на кровать, надеясь, что теперь ей удастся расслабиться и погрузиться в целительный сон.
— Собирайся, Наденька. Нам нужно идти, — легко произнёс Константин, плюхнувшись в кресло.
— Идти? — удивилась женщина. — У нас какие-то дела, любимый?
Константин посмотрел на неё хмуро и покачал головой.
— Эх, Наденька, вроде бы умная ты у меня, а порой как что скажешь — хоть стой, хоть падай. У нас, между прочим, война. И ладно бы просто война… Война, на которой против нас достойный противник. Тот, кто угрожает нашей семье.
Он остановился напротив жены и нежно провёл ладонью по её щеке.
Нанджала испуганно поджала губы, не зная, что сейчас нужно говорить.
— Это моя вина, любимая, — произнёс её муж. — Из-за меня вы пострадали. Но и на вас обеих тоже лежит вина. Вы попались ему в руки, вы умолчали о паразите. И пусть паразит снят, осадочек-то остался.
