Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Затормозили метрах в пятидесяти от упавшей поперек проселка березы, где в засохшей грязи виднелись глубокие следы буксовавшей легковой машины. Судя по придавленной колесами траве на обочине и раскрошенному на кромке леса трухлявому пню, водитель легковушки пытался объехать перегородившую путь березу, но, не отыскав достаточного просвета между деревьями, с трудом развернулся на узком проселке иуехалназад, к Таежному.
— Вот где дверцу люлькинских «жигулей» подломили, — показывая на пень, сказал Тимохиной Слава Голубев.
— Возьмем пробу и сравним с гнилушками, застрявшими в поврежденной дверке, — ответила эксперт-криминалист."
"— А вон там, Лен, — Голубев показал на изъезженную при развороте машины грязь, в которой были видны не только отпечатки ребристого протектора автомобильных покрышек, но и крупные следы, похоже, мужской обуви, — можно сделать отличные гипсовые слепки.
— Слепками займемся позднее, — сказал Бирюков. — Вначале надо осмотреть труп.
Утверждение Николая Бормотова о том, что обнаруженный под корневищем вывороченной березы мертвец — не кто иной, как Олег Люлькин, подтвердили лежавшие в нагрудном кармане форменного пиджака водительские документы и старое удостоверение железнодорожника с пожелтевшей от времени фотокарточкой.
— Что, доктор, и сказать нечего?
— Не напрягай, сыщик, мозги чужими проблемами.
— Потому, что у угонщиков не было лопаты, — быстро сказал Слава.
— Любопытно, но верится с трудом. По твоей опрометчивой версии выходит, будто Люлькин ездил без привычного каждому порядочному шоферу инструмента?
— Представь себе, без… И топора в багажнике «жигулей» не было.
— Зарывать могилку топором не так ловко, как лопатой.
— Не зарывать, Боря. Если бы имелся топор, угонщики срубили бы парочку-тройку вон тех березок, — Голубев показал на подлесок, — и шутя объехали бы буреломину. А без топорика им, наверное, полсуток пришлось здесь по грязи елозить, чтобы развернуться.
