– Меня тошнит, – жалобно выдавливает она.
На девчонке тонкая водолазка. Злючку начинает колотить, только я открываю дверь и выношу под влажный холодный ветер. Перевожу в вертикальное положение, ставлю на ноги, придерживая со спины. Яна упирается ладонями в ледяные поручни, смотрит на реку, шумно втягивая кислород через ноздри.
– Лучше бы стошнило, так организм быстрее избавляется от токсинов. – Друг дает пояснения, приоткрыв водительскую дверь и спустив ноги на подножку.
– Лучше? – переспрашиваю я.
– Нет, – отвечает она хрипло. – Уйди, – дергает плечами. – Да отойди ты, меня сейчас вырвет!
Я ослабляю хватку, держу ладони в паре сантиметров от талии, Яна стоит уверенно, делаю шаг назад, а злючка прытко отталкивается от поручня и ныряет в темноту.
Всплеск воды вводит меня в ступор.
– Мать твою! – Мит перевешивается через поручни. – Да вытаскивай ты свою болезную.
Никогда я не чувствовал такую злость: густую, жгучую, до тряски в руках и болезненной пульсации в висках.
Вода впивается тысячами ледяных копий в кожу, а я плыву на суетные всплески и нервные пыхтения. Настигаю занозу за четыре хороших гребка и, не церемонясь, хватаю за шиворот:
– Ла-Манш в другой стороне, Кузнецова, – цежу сквозь зубы. Перехватываю девчонку под горло, тащу к каменной лестнице, уходящей в воду. Приходится грести одной рукой. – Что молчишь? Водичка-то нравится?
– А тебе? – она впивает острые ноготки в предплечье, бьет ногами, вырывается.
– Как по мне, так идеальна. Я еще ни разу не купался в конце декабря. Чувствую, как заполнил непростительную брешь в своей жизни. Даже не дергайся, злючка. Я устал за тобой гоняться! – вытаскиваю ее на берег. – Мит, открой багажник, достань два комплекта одежды, – заталкиваю девчонку на заднее сиденье, не свожу с нее взгляда, кидаю мокрые ботинки на автомобильный коврик, стягиваю свитер, джинсы, белье. Яна сидит молча, сжавшись в комок, смотрит на меня исподлобья. С темных волос льются тонкие ручейки. – Промокни. – Без возражений вытирает волосы сухой футболкой. – Раздевайся.
– Не буду, – девчонка подтягивает ноги к подбородку.
– Я сказал, раздевайся!
С рычанием я ныряю в машину, клочки мокрой одежды выкидываю за спину в открытую дверь.
– Не тронь! – волчица взвизгнула, стоило коснуться бретелей спортивного топа.
– Поверь, я не умру от вида двух прыщей. Хоть ты об этом и мечтаешь. Раздевайся, Янка! – Мраморные ладошки прикрывают грудь, вцепившись в черную ткань.
