Ольга Сережкина оказалась в теле Олики Сурра и стала игрушкой принца Арской Империи Роула Ивэз. Внутри разгорается огонь мести, а спецотряд, включая Олику Сурра, отправляется в опасное задание. Перед ними стоит риск, который может изменить их судьбу.
И пусть судьба, наконец, одарит тебя счастливыми днями. Не гневайся на нас, эврам, все мы лишь пешки в её игре. Не мы выбираем, а она вершит нашими путями.
Она ушла, оставив меня наедине с терзающими душу догадками. Что на этот раз задумал коварный принц?
Или мои клиенты отказались от меня? Хмм…. Кому захочется щеголять прокушенным ухом да израненным лицом?
Жизнь в клетке продолжалась, а вместе с ней и отчаянные поиски лазейки к свободе.
Но неусыпный взор Ходжа, словно тень, неотступно следовал за мной, отнимая даже робкие надежды на побег.
Какое-то время меня оставили в покое, но это затишье было лишь обманчивой ширмой, скрывавшей бурю в моей душе.
Внешнее спокойствие не приносило желанного умиротворения, а лишь усугубляло гнетущее свинцовое чувство в груди.
Однажды я невольно подслушала обрывок разговора, девушки шептались по углам, что меня могут продать работорговцу. Поверила ли я? Да, поверила, несмотря на хрупкую надежду, теплившуюся в душе.
Я все же надеялась, что он оставит меня в покое в этом проклятом притоне разврата, думала, куда еще может ниже упасть женщина?
Но воспоминание о его змеином шепоте развеяло последние сомнения. В нем жила извращенная, болезненная сущность. Он жаждал не просто моей гибели, он хотел сломать меня, заставить страдать долго и мучительно, превратить жизнь в нескончаемую агонию. Но я надеялась на лучшее.
И однажды это случилось — за мной пришли.
Высокий, мускулистый Хазрим, правая рука Абдул Рахима, явился в комнату в сопровождении еще одного наемника, Его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня.
Он говорил мало, лишь бросил короткое: "Эта?"
К такому повороту я была не готова. Я лихорадочно пыталась осознать происходящее, но слова словно застряли в горле, а в голове царил хаос.
Вот что придумал принц. Решил отослать меня подальше в другое королевство, чтобы у меня, таким образом, не было возможности вернуться
Страх сковал меня, как цепями. Только, только затеплилась надежда, что моё пристанище останется в этом месте, из которого я все же смогу сбежать, и все рухнуло.
Неужели мои мысли так предсказуемы, что принц просчитал их, или сработал инстинкт самосохранения?
Чем дальше я нахожусь в чужих руках, тем меньше возможности вырваться на волю.
А если он «позаботился» о моей дальнейшей судьбе, то уповать на что-то хорошее не стоит.
Я слышала о жестокости работорговцев и о судьбах, которые уготованы невольникам.