Автор
В дымовых потоках СССР в начале XX века — первые пожарные команды, где каждое слово и каждый шаг имеет значение. Здесь жизнь и смерть за доли секунды решаются на холодном кране или горящей лампе. Атмосфера напряженности и спасательной миссии в жарком заледеневшем городе, где каждое дыхание — жизнь или смерть....
К тому же, я не знаю, насколько он вообще осведомлен о моей кандидатуре. Быть может, у Шведа на вообще ничего на меня нет.
Я шумно вздохнул, сделал вид, что принимаю какое-то решение.
— Короче, не буду тут бабушку лохматить… — демонстративно помявшись, ответил я. — Мне дали понять, чтобы я держал язык за зубами, пока ситуация не разрешится. Но раз такое дело… В общем, я подрабатываю внештатным репортером в городской газете. Само собой, там заметили, что в городе участились пожары, а потому и заинтересовались. По запросу редакции, в противопожарной службе ответили, что пожары в старых жилых домах обычное дело.
Конечно же я нес ахинею. Но получалось весьма складно, и даже правдоподобно.
— Ну и как, разобрался? — вдруг спросил Клим. По его взволнованному выражению лица я заметил, что тот заметно напрягся.
— Да ничего там не понятно. Что-то там с гвоздями связано. Якобы все они были обнаружены на пожарищах. Ну а где в Сулине гвозди делают? Правильно, в прокатном цеху на ГРЭСе. Так я на этого Метелина и вышел. А тот нервный оказался, чего-то перепугался и дал деру.
Швед, закинув ногу за ногу, молча сидел на диване и внимательно меня слушал. Пистолет он пока не убирал, но держал его как-то небрежно. Я заметил, что тот был на предохранителе, а значит, стрелять в меня он не собирался.
— Честно говоря, тут и прицепиться не к чему… — продолжил я, скорее размышляя вслух. — Наш главред хотел разобраться во всем, а затем спустить дело в милицию. Ведь получается, что на всех пожарах замечены одни и те же гвозди. А они дефектные, причем из той самой партии, что и продал Метелин. Но кто их купил, сам он не помнит.
Я намеренно искажал информацию, ловко оперируя фактами. И, черт возьми, получалось очень складно.
