– Становись.
– Полковник Сталин, – по-прежнему спокойно отрекомендовался Григорий. – Представьтесь.
Белобрысый вытянулся и отчеканил:
– Марлен Никитин. Сталинградское авиационное училище. Налет – шестьдесят восемь часов.
Следующим в строю был смуглый южанин.
– Ибрагим Мкртумов. Батайское авиационное училище. Налет пятьдесят пять часов.
Плотный, мордатый и щекастый товарищ татарина сказал:
– Петро Яценюк. Батайское авиационное училище. Налет сорок шесть часов.
Быков цепко посмотрел на «хохла».
С виду совсем не похож на будущего украинского премьера, яйцеголового «ботана», развалившего «незалежную».
– С Николаева. А шо?
Григорий улыбнулся, и Петр густо покраснел, подтянулся, словно пародируя старого служаку.
– Разрешите, товарищ полковник? – подал голос Никитин.
– Наших уже распределили по эскадрильям, – зачастил младлей, – мы к вам. А когда нас прикрепят к ведущим?
Лица у всей тройки вытянулись.
– А на фронт когда? – выразил Ибрагим общую мысль.
– Доучитесь, – веско добавил Орехов, – тогда и на фронт.
Быков вышел из тени и показал на обвалованную стоянку, не совсем правильно именуемую капониром, где стояли три «Як-1» – битые, чиненные-перечиненные, но все еще способные подняться в воздух.
Это были «учебные парты» полка.
– Нечего вас возить. По очереди сделаете круг над аэродромом.
Это был старый, годами проверенный инструкторский прием – будущий командир доверяет тебе, верит в тебя, в твое мастерство и не вымучивает нескончаемыми тренажами, зачетами, не позволяет терзаться сомнениями и переживать на тему: «А смогу ли я?»
Кто спорит: воздух – не твердь земная, что угодно может произойти.
Возьмет, да и откажет мотор – и ты гробанешься.
Машина и загореться может – и ты взорвешься вместе с нею.
Не выпустится одно колесо шасси – случится «капот», и тебя раздавит, как кильку в банке, подложенную под каток…
Господи, да мало ли что может произойти в полете!
Птицы налетят, молния шваркнет, или сам, по дурости своей, не то нажмешь и не туда повернешь.
Но ты же сам сделал свой выбор, ты стал летчиком – военным летчиком. И это судьба…
– И все? – разочарованно протянул Никитин.
– И все. По самолетам!
Первым взлетел старшина группы.
Набор высоты – до нижней кромки облаков – он выполнил, «как учили», старательно.
Выполнил, как принято, круг – маршрут с четырьмя разворотами над аэродромом – и запросил по радио:
– Я – «Никита». Разрешите посадку?
Похоже было, что на «Яках» Марлен летал недолго, иначе знал бы, что у этих самолетов посадочная скорость куда больше, чем у «ишачков», на которых, скорей всего, младших лейтенантов учили летать в училище.