Надо отдать должное младлею, он и сам сообразил, что может быть перелет, и ушел на второй круг, чтобы не промазать и посадить машину в пределах летного поля.
Сел, хоть и с подскоком.
Ибрагим делал слишком много резких движений, спеша удивить командира своими умениями.
Дескать, я и круг так опишу, что ахнете!
А вот Петро, единственный из тройки, все сделал точно и красиво. Легко у него получились и взлет, и посадка.
– Заметил, командир? – поинтересовался Орехов, кивая на катившийся «Як».
Поманив к себе Яценюка, Григорий сказал:
– Сейчас летишь в зону.
Словами и руками он объяснил новое задание: четыре глубоких виража, пикирование, горка, спираль – и домой. Скорость на виражах – триста пятьдесят.
Пока Ибрагим беспокойно переглядывался с Марленом, Петро снова полез в кабину «Яка».
Истребитель покатился, все резвее набирая скорость, и взлетел.
– Недобирает скорости, вроде, – пробормотал Орехов, поглядывая на «инструктора».
– Вижу, – процедил Быков.
Учебно-тренировочный полет проходил у Яценюка легко, пилотировал Петро играючи.
Но, когда он, сияя, вылез из кабины, то дождался от Григория втыка.
– Ты на скольких виражил?
– На двухсот пятидесяти, – пролепетал Яценюк.
Улыбка младлея попригасла.
– А я тебе сколько говорил?
– Триста пятьдесят! – радостно подсказал Никитин.
– На сто километров ошибся…
– Марлен, твоя очередь, – спокойно сказал Быков.
«Колорад» был единственным, кто знал о том, что грядет. Правда, к стыду своему, не помнил, когда начнется великий бой, названный по-простому: «Курская дуга».
Скоро, очень скоро два миллиона человек, шесть тысяч танков, четыре тысячи самолетов сойдутся, сокрушая друг друга.
Сколько же тут кровушки прольется, твою-то медь…
Первый день июля начался, как обычно, с построения.
Пилоты 4-й эскадрильи и трое новеньких стали по линеечке рядом с самолетами, тщательно укрытыми масксетями, рассчитались на первый-второй и разошлись – была объявлена готовность два.
«Расслабона», правда, не вышло – прибежал офицер с КП и велел срочно вылетать на разведку.
Противник зашевелился, готовит прорыв, но вот куда он направит острие своих ударов?
– Все ясно, – кивнул Быков. – Пойдем шестеркой.
Офицер козырнул и удалился так же, как и явился – бегом.
– Парой? – нахмурился Орехов.
– Ведомым с тобой пойдет Яценюк.
Видимо, у Владимира было, что сказать, он уже и рот раскрыл, но твердый взгляд командира утихомирил старлея.
– Все понятно, – вздохнул он. – Разрешите идти и готовиться к вылету!
– Разрешаю. Марлен, летишь со мной.
– Слушаюсь! – расцвел Никитин.
– Понял… – проворчал Котов и окликнул: – «Хан»! Пошли…
Ибрагим рысью помчался за первым своим ведущим.