В свете камина мерцают узоры тьмы, а мрачный воздух густым клубком обнимает стены замка. Вокруг — только смерть и хаос: пал король, забитые враги превращают храм очистительного пламени в ад. Могильная тишина нарушается лишь вой кричащей за помощью принцессы. Здесь начинается новая борьба за жизнь и власть......
В этот миг не желаю его видеть! Хочется забиться в угол, и чтобы никто не трогал.
— Я верил тебе, Искрель, а ты посреди ночи сбежала к нему. Изменила мне! — У Леораса вырывается презрительный смешок. — Ненавидишь его сильнее? Это исправимо.
Пламя магии тает без остатка, и всё вновь погружается во тьму. Чувствую, как жёсткие пальцы обхватывают моё запястье, затем рывок. Едва ощущая пол под ватными ногами, плетусь за мужем. Не могу унять звенящую боль и слышу собственные всхлипы. Не знаю, что сильнее меня ранит: обвинения мужа или пощёчина.
Глава 39
Несколько дней протекают в вязком тумане боли. В груди будто зияет дыра, и она бесконечно кровоточит. Снова и снова проигрываю в мыслях встречу, которая перевернула мою жизнь и сорвала маски. Думаю об этом день и ночь.
Я почти не обращаю внимания на слова или поступки окружающих людей. Мне всё равно, что Огненный король любезно размещает нас с мужем в роскошных палатах. Лишь испытываю небольшое облегчение оттого, что Леораса почти никогда нет рядом, — король Алианора всё время проводит с Аириром.
Услышав шаги, я переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза. Делаю вид, что крепко сплю, и не вздрагиваю от прикосновения мужской ладони к своему плечу. Муж ласково проводит по коже шеи, спускается к груди, обхватывает полушарие и легонько сжимает сосок.
— Искрель?
Голос его полон нежности, как и раньше. Вот только после пощёчины всё безвозвратно изменилось. Это первый раз, когда меня кто-то ударил. Внутри меня будто что-то сломалось.
Леорас молчит, затем слышу вздох и шелест покрывала. Через некоторое время раздаётся глубокое ровное дыхание мужчины.
Спит.
Я же и не рассчитываю на подобную роскошь. Не могу не думать о наместнике, которого с той ночи ищу каждый день. Мужчина как сквозь землю провалился! Усложняется всё тем, что я не знаю имени этого человека. Беспокойство моё растёт.
Как и вина.
Каждый раз, как вспоминаю о бедственном положении Эдхара, в груди колет.
Едва дождавшись первых лучей солнца, вскакиваю с кровати и, пока не проснулся Леорас, выскальзываю в смежные покои. Служанки, привыкшие к тому, что я рано поднимаюсь, уже несут платье (снова новое) и умывальные принадлежности.
— Доброе утро, — скрывая зевоту, улыбаются они.
