– На практике выломала двери, вырубила двух охранников, которых приставили к моей спальне, и рванула к тебе… чтобы замереть перед дверью в детскую, за которой ты разрывалась от плача… – Мама вытерла слезы. – Потому что хассар Айгора стоял там и ждал… меня.
– И? – шепотом спросила я.
– Не та ситуация, в которой я могла торговаться, – так же шепотом ответила мама.
– Все, мам! Я больше не могу!!! – даже вскочила от ярости. – Знаешь, это уже… уже предел. Я серьезно!
– Знаешь, Кирюш, а я ему благодарна, – спокойно ответила мама. – За то, что сделал меня сильной. Сильной настолько, что я уже не считала бесчестьем отдаваться не по любви и не из чувства долга, а потому, что так нужно. Нужно для того, чтобы иметь возможность видеть своего ребенка. Нужно для того, чтобы выжить. В чем-то он тогда сломал меня, а в чем-то просто сломал барьер, который сделал меня сильнее. Намного сильнее. И ты даже не представляешь, сколько жизней эта сила позволила мне спасти.
Сев обратно, я тихо попросила:
– Когда началось вторжение на Иристан, агрессоры высаживались на территории хассарата Айгора. Здесь равнинная территория, наиболее удобная. И я не знаю, до чего великие воины договорились между собой, но войска отступили. Иристан не был готов к войне, корабли, чьи конструкции были нашептаны тенями, только строились, оружие воина… воины Иристана не признают огнестрельного оружия, но в той ситуации даже эта традиция была пересмотрена. В общем, хассарат Айгора был оставлен на растерзание пришельцам, в то время как правящий клан готовил ответный удар. Жены и дети воинов были эвакуированы. Вся семья хассара также была спрятана в горах, а меня… меня Агарн не желал опускать от себя. Он вдруг стремительно вспомнил, что я еще и воин, а значит, нет и необходимости размещать меня с остальными женщинами. Подло… но факт. К тому моменту я уже больше года фактически была его бессменной наложницей.
– А… – У меня культурный шок. – А как же тупые иристанские традиции, мам? Или двери больше не закрывались?!
Пожав плечиками, она с усмешкой ответила:
– А я больше не была его женой, Кирюш. Женой была Эталин, причем единственной. А я стала его собственностью, той, чью жизнь он получил, победив в сражении меня и Кирана. Я сама отказалась от знака клана МакЭдл, став фактически рабыней. Наложницей… И у меня больше не было своей спальни, только его кровать. И не было права отказаться от близости. Никаких прав.
– Это когда ты так сглупила? – возмутилась я.
На ее губах вновь появилась эта полная грусти усмешка, после чего мама повторила уже сказанное:
– Не та ситуация, в которой я могла торговаться.