Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
— Что? Даже догадок нет?
— Предположения имеются, но без фактов — это будет лишь гаданием, что противоречит идеалам материалистического коммунизма.
— Не ударяйтесь в софистику, — нахмурился Сталин. — Я слушаю вас, почему Финляндия решилась на удар⁈
— Из-за совокупности факторов. Наше желание обезопасить границу было известно им и ранее. Они потому еще с двадцатых годов строят свою линию укреплений вдоль границы, и сейчас работы не закончены. О желании маршала Ворошилова и других наших командиров решить вопрос силой, им тоже известно.
— Они же понимают, что мы это так не оставим? — прищурился Сталин.
"— Без поддержки извне они бы могли еще и подумать, — согласился Литвинов. — Но раз решились — какие-то гарантии о помощи они получили. К тому же наш успех на восточном фронте не только поднял боевой дух нашей армии и благоприятно отразился на всех советских гражданах, но и всколыхнул Европу. Им нужна была срочно своя «победа». А наличных сил у уже задействованных стран не осталось.
— Вы докладывали, — произнес Сталин в воцарившейся тишине, — что Великобритания собирается официально признать свой союз с Рейхом. На дипломатическом фронте это тоже можно было выдать за победу. И войска англичан тогда тоже смогут ввязаться в боевые действия. Что изменилось?
— Ничего. Уверен, скоро они так и сделают, — ответил Максим Максимович. — Это — как добивающий удар. После такого пошатнувшийся боевой дух германцев и других участников их коалиции вернется к прежней точке, если не выше.
