В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Постепенно проясняется остальная часть комнаты, и я сажусь на огромной кровати, прижимая черную простыню к груди.
Первое, что бросается в глаза, — это холод.
Не ледяной, пронизывающий до костей, а такой, что проникает в воздух и обволакивает меня даже под простыней. Он повсюду — на стенах, полу и во всем пространстве вокруг меня.
Пространстве Кейна.
Пахнет им. Дымом костра и кожей.
Комната огромная, но в ней душно. Кроме потолка с изображением цветущей вишни, все остальное лишено тепла. Темно-серые стены поглощают весь свет.
Чистые линии, минимализм, все идеально расставлено. Никаких личных вещей, фотографий, только несколько хоккейных трофеев напротив меня.
Ничто не говорит о том, что здесь кто-то живет или дышит. Это скорее тщательно сконструированная иллюзия контроля.
Я перевела взгляд на стол в углу. Строгий. Пустой. Прямо как его хозяин. Никакого беспорядка, никаких следов жизни. Он чист, как будто все в этой комнате свидетельствует о том, как он организовал свой мир — в идеальном порядке.
Единственное, что выделяется, — это окно от пола до потолка, выходящее на город, который, кажется, простирается за горизонт. Утренний свет проникает внутрь, но он приглушенный, тусклый, как будто даже солнце не может согреть это пространство. Снаружи город гудит жизнью, но внутри все пугающе тихо.
Я ворочаюсь под простынями, тело болит, а ум пытается сложить воедино, как я здесь оказалась.
Воспоминания просачиваются, как старый зернистый фильм.
Наркотики.
А потом…
Кейн.
— О боже, — я прикрываю рот ладонью, глаза расширяются.
Пожалуйста, скажите мне, что я не умоляла Кейна прикоснуться ко мне.
Черт возьми.
И он не сделал этого.
Он только потрогал меня пальцами и кончил на меня, но не трахнул.
Почему, черт возьми, я разочарована?
Хочу, чтобы земля провалилась под ногами и избавила меня от этого позора.
Мой взгляд падает на сменную одежду у изножья кровати, и я предполагаю, что это разрешение мне воспользоваться его душем.
После нескольких секунд внутренних укоров я вхожу в элегантную ванную комнату.
Я снимаю майку и нижнее белье, а затем замираю, увидев его высохшую сперму на своем животе. Он действительно любит оставлять на мне свои следы, как животное.
Я должна разозлиться или что-то в этом роде, но меня больше злит то, как я себя повела.
В элегантной душевой кабине так много кнопок, что мне требуется несколько минут, чтобы в них разобраться.
