Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Ее длинные белые одежды струились складками вниз, а голову венчал изящной работы сверкающий шлем – да-да, настоящий греческий шлем, виденный мной на картинках. Я без труда узнала грозную богиню…. Афина! Вот она, стоит передо мной – само воплощение силы, борьбы и справедливости… Из-за ее спины хитро улыбается Гермесий. Рядом с ними стоит хмурый Гефестий, нервно сжимающий солидных размеров кузнечный молот. Очевидно, что эти двое у нее на подхвате. Ну вот – явилась полюбоваться на позор и унижение давнего недруга, и увидела его смерть…
– Приветствую тебя, Афина, – пискнула из-за спины Ники Лилия, подтверждая мою догадку, – это ты сделала смертного богоравным героем? За Ареса ему, конечно, спасибо, но он ведь даже не эллин, а всего лишь длинноштанный варвар!
Дева-воительница величественно повернула голову в нашу сторону, и от ее пронизывающего взгляда у меня все волосы разом встали дыбом.
– Приветствую тебя, Лилия, и вас, смертные, пошедшие по пути бессмертия, – вежливо произнесла она, слегка наклонив голову.
– И мы приветствуем тебя, о Афина, мудрая дева-воительница, покровительница ремесел и тех, кто защищает родные очаги, – так же вежливо ответила я.
– Спасибо на добром слове, богоравная Анна, – кивнула Афина, на секунду задержав на мне взгляд своих серых внимательных глаз, – надеюсь, что путь твой к бессмертию будет легок и не слишком тернист. Там, где мужчины действуют силой, мы, женщины, должны применять мудрость и доброту.
Ага, если мудрости у Афины не отнять, то доброта ее в шлеме и с копьем – так сказать, в полном вооружении.
Потом взгляд Афины упал на стоявшую рядом со мной светловолосую Лилию.
– Богоравным героем, Лилия, – назидательно сказала она, – этот смертный был и до нас. Порвать голыми руками на куски вооруженного Ареса – такое не удавалось даже Ахиллу, поразившему этого нахала копьем в не прикрытое асписом* бедро. И не надо говорить, что примененный им прием был нечестным.
Гефестий хихикнул – уж больно серьезный был у Афины в этот момент вид. А я еще раз поставила себе в памяти зарубку о том, что Гефестий явно лазил в наш или очень похожий миры, откуда и вынес этот образчик пошловатого телевизионного юмора.
