А если б Князь сказал “давай свою мамзельку”? Неужто отдали бы меня на погибель и растерзание?
– За угол повэрнешь – стой! – приказал извозчику неблагодарный инженер все тем же “кавказским” голосом. И ответил на попрёк, только когда вылезли из пролётки.
– Для Князя существует только одна женщина. Ни на одну д-другую он и смотреть не захочет. Мне нужно было, Сеня, чтобы ты выглядел перепуганным – для большей достоверности нашей маленькой интермедии. У тебя это отлично п-получилось.
Лишь теперь Сенька сообразил, что в маскарадном обличье – хоть старого жида, хоть дикого горца – Эраст Петрович совершенно не заикался. Вот ведь удивительно. Припомнил и то, что инженер проделал всю работу в одиночку, от напарника никакой помощи ему не было. И стало Скорику стыдно. Больше всего за то, как трусил, Матушку-Богородицу и Николая-Угодника на подмогу звал. Хотя чего стыдиться-то? Чай, живой человек, не истукан навроде господина Неймлеса. Такому молитва без надобности, вот и Маса-сенсей про это говорил.
Они шли по Покровке, мимо Троицы что на Грязях, мимо пышного Успенского храма.
– А вы никогда Богу не молитесь? – спросил Сенька. – Это потому что вы совсем ничего не боитесь?
– Почему не боюсь? – удивился Эраст Петрович. – Боюсь. Страха не знают лишь люди, начисто лишённые воображения. А раз боюсь, то стало быть, и молюсь иногда.
– Нужно говорить “лжёте”, а лучше бы без крайней надобности совсем такого не г-говорить, потому что… – он сделал неопределённый жест.
– …Можно за это схлопотать по лицу, – догадался Сенька.
– И поэтому тоже. А молитва у меня, Сеня, вот какая, один священник научил: “Упаси меня, Господи, от кончины медленной, мучительной, унизительной”. Вот и вся молитва.
Скорик задумался. Про медленную смерть понятно – кому охота десять лет в параличе лежать или высохнуть заживо? Про мучительную тоже ясно.
– А унизительная смерть это какая? Когда человек помер, а все на него плюют и ногами пинают?
– Нет. Христа тоже били и унижали, но что ж в его смерти постыдного? Я другого всю жизнь боюсь. Боюсь умереть так, чтобы все потешались. Одно это про тебя потом и будут помнить. Скажем, французского президента Фора будут помнить не за то, что он покорил М-Ма-дагаскар и заключил альянс с Россией, а за то, что его превосходительство испустил дух, пребывая на любовнице. От былого вождя нации остался скверный анекдот: “Президент умер при исполнении обязанностей – во всех смыслах”. Даже на кладбищенском памятнике беднягу изобразили лежащим в обнимку со знаменем республики. Люди проходят мимо и хихикают… Вот какой участи я боюсь.
– С вами такого конфуза приключиться не может, – успокоил инженера Сенька. – Вы здоровьем крепкий.
– Не такой, так другой.