Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
"
"«Значит, все-таки госпожа, она же Сандра, она же Валерия, она же Миледи», – подумал я, ощутив в груди холодок и некоторый душевный трепет. Какой будет наша новая встреча и не пророчит ли она беды? От своей бывшей пассии я не ждал ничего хорошего – ее каверзы и искусная ложь не раз могли стоить мне жизни. Размышляя об этом, я ненароком потревожил другие воспоминания, и в моем воображении всплыл образ Анюты – прежний, осиянный светом «солнечной женщины», и нынешний – нарочито нелепый, подчеркнуто чужой, двойственный.
Посетив спортзал под открытым небом, мы обошли развалины колизея, где рабочие оборудовали арену, посыпая ее свежими опилками, которые, как известно, хорошо впитывают кровь, и спустились к монастырскому пруду, где, как это нередко бывает в прихрамовых буддийских хозяйствах, монахи разводили карпов и черепах. Рядом располагался небольшой, но очень красивый, будто с рекламного буклета, бассейн с лазурной водой, в котором плавала.
– Искупаемся? – предложил Илия, и в глазах его вспыхнули озорные искорки.
– Я забыл дома плавки, – сказал Игнатий.
– А я свои бронированные трусы.
– Тогда придем сюда как-нибудь порыбачить, – нашелся Илия.
– Прекрасная идея. А живцом будет Спокойный, ему все по барабану, – поддержал его я, хотя, откровенно говоря, мне было не до смеха. Игнатий разделял мою озабоченность.
– Кажется, мы попали в царство, где правят insanitas moralis, что в переводе с латинского означает «морально невменяемые». Я не удивлюсь, если проигравшие пойдут на корм этому исчадию ада, – сказал он, задумчиво глядя на акулу.
В полном молчании, заметно удрученные, мы вернулись в монастырь и разделили с монашеской братией ее скромную трапезу. Вместе с нами за низкими продольными столами восседали другие участники состязаний. Трудно было поверить, что эти сильные, исполненные чувства собственного достоинства люди, мирно сосуществующие под одной крышей, через каких-нибудь семь дней станут злейшими врагами и начнут санкционированно убивать и калечить друг друга на ринге.
