В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Если войти под арку во двор, то слева от входа будет беседка, где мы обычно собирались по вечерам перед выходами на Большую землю за приключениями на собственные задницы. А еще мы любили погорланить там под гитару. Помнится, Сережка здорово на ней играл. Как-то он привез со сборов комсомольских активистов в Крыму эту песню, и она стала нашей любимой:
Парашюты рванули, приняли вес,
И земля содрогнулась едва,
А внизу дивизии Эдельвейс
И Мертвая Голова...
Выводили мы нарочито-хриплыми голосами на радость засыпающим соседям и сами себе казались парнями с неба.
Если войти под арку... Не буду я заходить под арку, боюсь. Если уж на то пошло, разумная трусость – первое и основное правило нашей работы. Те, кто забывали о нем, уже не с нами. Вот и я поберегусь.
Это только кажется, что вход в наш двор (он же выход) только один.
Меня действительно ждали. Двое в милицейской форме мирно сидели на скамеечке перед входом в мой подъезд и тщательно пережевывали котлетки на булочках с кунжутом, как поется в рекламной песенке о «Макдоналдсе». Предусмотрительно надетые мной хитрые очочки настолько визуально приближали их изображение, что, казалось, достаточно протянуть руку, и тоже можно было угоститься котлеткой из бумажного пакета.
Их машина, светло-серый «Форд» с гордой надписью на боку «УВД Юго-Западного административного округа» стояла рядом. Водитель задумчиво курил, пуская колечки дыма через раскрытое окошко.
Перебравшись в соседний двор, я добрых десять минут приводил одежку в порядок, потому что обтер собой все стены. Пришлось даже сменить курточку. Напоследок с чувством глубокого удовлетворения исполнил свой гражданский долг.
– Дежурный по управлению, майор...
