В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Сначала она поведала ему о своих нечеловечески высоких достижениях в сфере продаж, потом театральным шепотом на весь вагон начала предлагать какие-то замороженные офисные обеды на реализацию и свое нежное тело в лизинг с перспективой дальнейших отношений. Первая часть коммерческого предложения явно заинтересовала того самого Рому гораздо больше, нежели вторая, потому что, закончив разговор на подъезде к Пушкино, дамочка молвила на весь вагон: «Коз-з-зел!» и в скорби нас покинула.
Я вышел на следующей после Пушкино станции с романтическим названием Заветы Ильича.
Не успел я приступить к ужину, как раздался стук в дверь.
Глава 19
– Бога ради, извините за поздний визит. Могу я видеть Виктора Геннадиевича? – всклокоченный человечек в дверях, сжимающий в руке старый журнал «Юность», встав на цыпочки, заглядывал мне через плечо.
– Виктора нет, я его товарищ, мы, кстати, виделись с вами в позапрошлом году.
– Жалко, – наступила пауза. Мой собеседник явно не собирался уходить. Он, судя по всему, остро нуждался в беседе и некоторой дозе алкоголя.
– Я как раз собрался поужинать, может быть, составите компанию?
– Э-э-э, мне, право, неудобно, – и быстренько просочился на кухню.
– Не возражаете? – я достал из холодильника початую бутылку водки.
– Не знаю, я обычно не пью на ночь, – его лицо в этот момент выражало острое желание выпить на ночь, с утра пораньше и даже быть разбуженным для этого посреди ночи.
Я налил ему полную рюмку, плеснул на донышко себе и пригласил гостя дорогого и незваного к столу. Он не стал отказываться и заглотил содержимое своей рюмки, садясь. И требовательно посмотрел на меня, Я тут же налил ему вторую, которую ждала та же участь.
– Закусывайте.
– Спасибо, я на диете, – он все-таки положил себе на тарелку маленький огурчик и стал манерно разделывать его с помощью вилки и ножа.
К своей рюмке я так и не прикоснулся, да мой собутыльник и не настаивал.
– Простите, не помню вашего имени, – нанизав на вилку крошечный кусочек огурца, он требовательно посмотрел на меня.
– Станислав, можно Стас, – и поспешил наполнить его рюмку.
– Очень приятно. Я – Велимир Волченков-Рохальский, честь имею, – наклонив голову, он, казалось, щелкнул под столом каблуками. Получилось не очень, потому что мой гость был в тапочках. – Монархист, русский патриот, писатель, дворянин.
Вот так вот. Именно этого мне для полного счастья и не хватало.
