В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
Получается, что за покойником, когда он ночью ушёл на маяк, кто-то закрыл дверь. Вот я и спрашиваю: кто?
— Ах ты, мать честная, — пробормотал Виктор Захарович. — А ведь точно! Получается, кто-то запер!..
— Убийца, — равнодушно уронила Лючия. — Он прокрался следом за молодым человеком, убил его, оттащил к маяку, а потом вернулся сюда и закрыл за собой дверь. Убийца — один из нас.
— Будет вздор молоть, — сурово оборвала её Нинель Фёдоровна. — На ночь-то глядя.
Лючия легко поднялась и стремительно пошла к выходу.
Не дойдя нескольких шагов до двери, она повернулась и приблизилась к Меркурьеву.
Он, принявшийся было за утку, замер с куском во рту.
Лючия слегка дотронулась до его плеча.
— Вы поможете мне найти убийцу, — утвердительно сказала она. — Или зло понесётся дальше и разлетится по всей Земле.
— Ой-ё-ёй, — передразнила Софья. — Зло понесётся! Вы подумайте!
Лючия ещё секунду постояла и стремительно вышла.
Меркурьев длинно, как страус, сглотнул.
— Она здесь тоже в первый раз? — спросила Кристина ей вслед. — Как и большинство присутствующих?
— В первый, в первый, — сказал Виктор Захарович. — Эх, как хороша, глаз не оторвать! И решительная!
— По-моему, дура какая-то, — фыркнула Софья. — Убийц она будет изобличать, видали! Выдумала ерунду какую-то!
— А двери и впрямь все были с ночи заперты, — продолжал хозяин.
— И утром заперты, — подхватил гость. — А человек выходил!
— Да за ним его собутыльник закрыл, и все дела, — сказал Стас с досадой.
Виктор Захарович словно воспрянул духом:
— А ведь так могло быть! Один ушёл, другой за ним запер! А я голову сломал, кто ночью по дому ходил! Выходит, никто и не ходил!
Василий Васильевич сказал, что всё это очень легко проверить. Завтра надо спросить запившего друга, и сразу станет ясно.
— Если он до белой горячки не допьётся, конечно, — добавил Меркурьев разумно.
На соседнем стуле он сгруппировал тарелку с утиной ногой, помидор, солёный огурец, ломоть хлеба. Вся контрабанда помещалась на льняной салфетке, чтобы можно было связать, как узелок, и донести.
Он не хотел, чтоб еду Антипии отнесла Нинель Фёдоровна.
Василий Васильевич, пряча узелок за спиной и продвигаясь к двери задом наперёд, пожелал всем доброй ночи.
— Бог даст, без происшествий, — сказала Нинель.
