На тронном возвышении царственного правительницы ослепляющий свет не мог скрыть ее реальную тоску и одиночество. Корона из серебра, словно гробница, с угрюмым безымянным лицом шла по белому миру венца до самых подлокотников кресла, где едва видны были ее дрожащие руки....
Руки графа жили своей жизнью и скользили по всему телу Шади, в конце концов, остановившись на узких бедрах. Сжав упругие ягодицы, Нардан с глухим стоном, больше похожим на рык, до боли вжался в бедра юноши, начав активно тереться об него своим напряженным членом. Он так давно об этом мечтал, что никак не мог остановиться, хоть и понимал, что конюшня совсем не то место где стоит заниматься подобными вещами. Гортанные стоны Ариашари, возбужденного не меньше его, совершенно не способствовали стройности мышления. То, как юноша выгибался в его руках и подавался навстречу движениям, сводило с ума.
"Наконец, когда ремень уже почти был побежден, в помещении раздались посторонние звуки, порожденные явно не стоящими в стойлах лошадьми. До затуманенного желанием мозга графа все же дошло, что они с Шади уже опять не одни.
Нежеланные посетители, шумно обсуждая какие-то свои проблемы, вскоре ретировались. В конюшне опять повисла тишина, нарушаемая только храпом лошадей.
— Может, поедем ко мне? У меня тут дом недалеко, — предложил и напряженно замер, ожидая ответа.
Ариашари поднял на него глаза. Задумчиво нахмурив брови и закусив губу, он протянул:
— Ну, даже не знаю… — понаблюдав немного за тем, как вытягивается лицо Нардана, он звонко рассмеялся. — Конечно, поехали!
Мужчина устало закатил глаза. Складывалось такое впечатление, что они и не расставались.
— Язва, — Шади только фыркнул. — Ты как сюда добирался? Пешком или на лошади?
Выводя своего коня из стойла, граф прикидывал, как быстро они смогут попасть домой, туда, где никто их не потревожит, и можно будет спокойно поговорить. Ну, и не только поговорить.
— И ни так и ни эдак.
— Не понял? — Нардан удивленно посмотрел на хитро прищурившегося парня.
— Увидишь.
