На тронном возвышении царственного правительницы ослепляющий свет не мог скрыть ее реальную тоску и одиночество. Корона из серебра, словно гробница, с угрюмым безымянным лицом шла по белому миру венца до самых подлокотников кресла, где едва видны были ее дрожащие руки....
Только я кое-что сделаю.
С этими словами, он подошел к морде коня и, взяв того под уздцы, дунул ему в нос и что-то шепнул. После чего направился к выходу, повернув голову и бросив:
— Идем? Ничего не понимающий граф только кивнул.
Улица встретила их бодрящей свежестью. За то время, что они были в таверне, успел пройти дождь, а ветер разогнал тучи. Звезды бриллиантами сверкали на небе, и луна ярко освещала свежеумытую мостовую. Нардан сделал глубокий вдох и тут же подавился воздухом. Из тени, скрывающей стену противоположного дома, на него смотрели два горящих желтых глаза.
— Что ж ты нервный такой? Тут с тобой кое-кто тоже хочет поздороваться. Подмигнув ошарашенному мужчине, Шади мелодично свистнул.
Горящие глаза моргнули и двинулись вперед. Тьма уплотнилась и сформировалась в огромного черного пса. Остановившись напротив Нардана, шакр шумно выдохнул ему в лицо и, высунув розовый язык, смачно лизнул мужчину.
— Шарик?
Зверь радостно завилял куцым хвостиком, причем из-за недостатка длины хвоста вилял весь зад, и оглушительно гавкнул.
Ариашари стоял чуть в стороне и с улыбкой следил за веселой возней.
— Может, уже поедем? На улице как-то прохладно, — для наглядности он даже поежился.
Как и ожидалось, Нардан сначала замер, пристально глядя на него, а потом шустро закивал головой. В животе сразу запорхали бабочки, и стало тепло и уютно. Шади подумалось, что как хорошо, что ничего не изменилось, и Нардан все так же его опекает и о нем заботится.
— Поехали, — после секундного замешательства и переглядывания с шакром, Нардан пораженно спросил, — Так ты на Шарике ездишь???
— Ну, да.
