В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Тяну в себя воздух вместе с его запахом.
— Сбежала? — не пойму, вопрос или утверждение. Ухватив пальцами подбородок, поднимает, чтобы видеть мои глаза, будто я ему соврать собираюсь. Удерживает взгляд, будто на крючок поймал, не дает отвести в сторону. Про Юрку не рассказала, на то были причины, но больше скрывать ничего не собираюсь.
Северу врать бесполезно, да и нет такой необходимости. Это с мальчишками я могла заигрывать, что-то придумывать, отказываясь идти на свидание или ложиться в постель. С Мироном я чувствую себя женщиной.
— Угу, — строю грустную моську. Да, сбежала, и из-за этого у него могут быть проблемы, к которым лучше подготовиться. Я не сомневаюсь, что и на папу найдется управа. У Севера наверняка есть связи. Войны между любимыми мужчинами я не хочу. Их конфликт причиняет мне физическую боль, но как все решить мирным путем, пока не знаю."
"В Сирии все было более-менее понятно — где враги, где свои. Пусть порой эти «свои» оказывались не лучше врагов.
— Разберемся, — спокойным уверенным тоном, будто догадывается, о чем я беспокоюсь. — Я тебя больше не отпущу, — а это уже строго, прямо мороз по коже прошелся. Я и не думала мотаться туда-сюда. Я выбор сделала. Без Мирона я жила вполсилы: улыбалась, не ощущая радости, ела, а вкуса любой еды не ощущала, ночами ворочалась, а засыпала уже под утро, только хорошенько проревевшись.
Касаюсь обнаженной кожи его рук, глажу, подушечки пальцев покалывает от удовольствия.
— Вещи забрала? — заправляют выбившуюся прядь волос за ухо. Обхватывает лицо ладонями, будто согревает.
— Да, — киваю головой в сторону машины.
Мирон расслабляется. Он бы мне легко купил новый гардероб, тут без сомнений. Для него важно, что я не на ночь сбежала, а приняла решение быть вместе. Пошла против семьи. Север не останется в стороне, будет за наше счастье биться, но ему важно, чтобы любимая женщина была на его стороне.
— Идем домой, вещи подниму утром, сегодня они тебе не понадобятся, — обыденным тоном, прямо, без намеков. Я готова. Я безумно его хочу, и это взаимно. — Мы тут под лампочкой, как на ладони, — продолжает Север. — А я тебя целовать хочу. По-взрослому.
Ноги подгибаются, словно вмиг стали ватными.
