В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Я тоже хочу по-взрослому. А еще это уверенное «идем домой» — сразу чувствуешь, насколько все серьезно. Нет и не было у него сомнений. Страхи и неуверенность рядом с моим океаном неуместны.
— Я уже собирался проникнуть в ваш дом, похитить тебя и жопу выпороть, — произносит Мирон, когда мы заходим в лифт. За спиной стенка кабины. Сильные руки не дают соприкоснуться с прохладным металлом, Север прижимает к своей груди, просовывает ладони между стеной и моей спиной.
— За что собирался пороть?
— На хрена блокировку поставила на все входящие незнакомые номера? — хмурится он.
Не помню, чтобы я что-то такое ставила. Отец? Он вроде не очень разбирается во всех этих примочках современных гаджетов. Пока я дома себя накручивала, он переживал. Думал обо мне. Не могу скрыть улыбку, хотя меня тут выпороть обещают.
— А ты звонил? — мое сердце от радости заходится. Я уже знаю ответ, но хочется больше признаний. Я за эти десять дней так изголодалась по эмоциям, по его взгляду, по словам. Пусть и скупым, но таким емким.
— Как думаешь? — смотрит…
Смотрит… Смотрит… А потом подается вперед и целует…
Глава 61
Аврора
Север вносит меня в квартиру. Мы целуемся, мои ноги обхватывают его бедра, руки Мирона поддерживают за ягодицы, чтобы я не съезжала.
Он бьет по выключателю, на миг слепит свет, но мы уже двигаемся вглубь квартиры. Краем сознания отмечаю просторы, потому что мы нигде не задеваем стены, даже в коридоре. Мне не до интерьера, но в коридоре стены серо-оливкового цвета, а еще в большой кадушке стоит живое дерево с пышной кроной, ствол сплетен в косичку.
Мирон заносит меня в спальню, включает лишь подсветку.
— Не хочу, чтобы ты вспоминала нашу первую ночь, — проводит подушечкой большого пальца по губам, словно стирая помаду, которую съел еще в лифте. Опускает меня на пол. — Эта ночь тебе понравится, — не обещание, он просто констатирует факт, успокаивая твердостью в голосе. Только успокаивать меня не надо. Я знаю, что могу пережить в его объятиях.
Край футболки оказывается у него в руках, резкий рывок вверх. Я не мешаю ему меня раздевать. Плавлюсь под обжигающим взглядом. Мирон полностью одет, а на мне лишь трусы. Нечестно. Теперь я стягиваю с него футболку. Север, схватив за талию, впечатывает меня в свою обнаженную грудь, вынуждает тереться острыми сосками о теплую кожу. Сбивает дыхание. Фиксируя затылок, целует. Влажно, страстно. Толкая язык в мой рот, проходится по небу.
