В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Солнце, приветствуя новый день, уже взошло над горизонтом. Тарик не солгал, деревня выглядела заброшенной. Люди покинули свои дома.
— Здесь останови, — указал на некрашеный забор и покосившиеся невысокие ворота."
"Мы сидели в машине и наблюдали, как Тарик здоровается со стариком, который, не страшась, показался из дома, как только мы остановились. Они о чем-то недолго переговаривались.
— Можно на несколько дней оставить машину в соседнем гараже, — открывая дверь, произнес друг. — Дом заброшен, там никто не живет.
Следующий час уходит на то, чтобы спрятать военный внедорожник, найти в заброшенных домах старую мужскую одежду. Юрку помогает переодеть Север. Он стонет от боли, но я так рада этим стонам, что слезы тихо капают из глаз.
Север настолько крупный, что найти хоть что-то подходящее не удается. Единственное решение, которое приходит нам в голову, это спрятать его лицо под арафаткой.
Юрка опять отправляется в багажник, за руль садится Тарик, рядом с ним Владимир. После того, как он столько времени провел под палящим солнцем, его кожа выглядит темнее, чем у местных. В сирийской одежде он не должен вызвать подозрений. Север отправляется со мной назад, чтобы не привлекать своей внушительной тушей ненужное нам внимание.
Всю дорогу я молюсь, чтобы нас не остановили. У поста небольшая колонна, заглядывая внутрь, автоматчики задают вопросы, а потом пропускают местных жителей. Север съезжает чуть ниже на сиденье, чтобы казаться меньше.
«Пропустите… Только не останавливайте…», — повторяю про себя в тысячный раз.
Тарик с ними о чем-то переговаривается, ведет себя уверенно, но, заглядывая к нам, они что-то подозревают, требует съехать на обочину и выйти из машины…
Глава 19
Аврора
Мое сердце заходится от страха, ладони вспотели, хотя руки ледяные. Пока Тарик с ними разговаривает, активно жестикулируя, меня начинает трясти. Я понимаю, что они требуют от него чего-то невозможного. Догадываюсь чего.
