Сильная рука привычно обхватила шею, большой палец поглаживал за ухом. Я понимала, что это хорошо, но…
— Какой новости? — голос дрогнул.
Управляющий прошуршал мантией в нашу сторону и согнулся, сцепив руки с видом торговца:
— Ты беременна, Лелия. Это большая честь, — слова слипались, будто облитые сладким сиропом. Казалось, он вот-вот захлебнется этой патокой.
Я потеряла дар речи. Просто смотрела в спокойное умиротворенное лицо Квинта, в ясные глаза и не могла поверить. Значит, мои опасения оказались верными… Но что значит это одобрение? Неужели Гаар ошиблась? И… я украдкой взглянула в лицо паука и не узнавала его. Он будто сдулся, побледнел, осунулся, стал ниже ростом. В крапчатых глазах дрожало смятение. Он старался не смотреть на меня. Куда угодно, только не на меня.
Я прижалась к широкой груди Квинта, сама не понимая, что именно чувствую. Мне было спокойно. Очень спокойно и тепло. Но я смотрела на паука, не отрываясь. Неужели он просчитался?
Уже к ночи я переехала в другие комнаты. Вернее сказать, это были небольшие покои с собственной приемной, двумя комнатами, просторной ванной и открытой террасой. Они почти напоминали наши с мамой покои в доме Ника Сверта. Были ничуть не хуже, если не сказать лучше. Мира от восторга забывала закрывать рот, а моя радость была омрачена навязчивым присутствием управляющего.
Все изменилось. Теперь он лебезил передо мной, но в каждом слове, каждом жесте чувствовалась желчь. Неужели он впрямь так просчитался? Как и Гаар, он был уверен, что неожиданная новость угробит меня. Нужно набраться смелости и все рассказать. Нужно. Немного позже, когда мое положение упрочится.
Огден будто невзначай поправил край рукава своей зеленой мантии:
— Надеюсь, ты не думаешь, Лелия, что получила эти комнаты благодаря своим достоинствам?
Я склонила голову, изображая смирение:
— Конечно, нет, господин управляющий. Все это лишь благодаря милости моего господина.
— Эти комнаты принадлежат твоему нерожденному ребенку, никак не тебе. Помни об этом.
Я поклонилась еще ниже:
— Конечно, господин управляющий.
Теперь мне доставляло удовольствие вспоминать его лицо в тот самый миг, когда они оба вошли. Думаю, я стану часто его вспоминать. Паук вновь потрогал рукав, будто скрывал неловкость:
— Ты можешь выбрать себе служанку. Которую захочешь видеть рядом с собой.
Я выпрямилась от неожиданности. Не слишком верилось, что Огден говорил это серьезно. Я всматривалась в его лицо, искала подвох.
