Наконец, опустила глаза:
Он раздраженно поджал губы:
— Да. Но если будешь долго думать, получишь ту, которую выберу я.
— Гаар! Я хочу видеть Гаар.
Паук закатил глаза и направился к выходу:
Теперь у меня не было никаких сомнений — Полита следила за мной. Упорно и неустанно. Лигурка постоянно появлялась вслед за управляющим, дождавшись, когда тот уйдет. Вот и сейчас она шмыгнула в покои, едва паук покинул их. Что ж… Я вскинула голову и смотрела, как Полита выплывала из приемной, виляя бедрами. Будто исполняла без музыки призывный танец. Мне никогда не стать такой… Но мне почему-то казалось, что от меня этого и не хотели.
Я — другая. Я — не Полита. Я — это я.
Теперь я не боялась ее злого языка. У меня было нечто, о чем она могла только мечтать. И я хотела в мельчайших деталях запомнить ее темное лицо, когда она все узнает. Как оно посереет, вытянется. Как забегают глаза. Хотела видеть ее жгучую зависть, с которой она не сможет ничего поделать. В этот миг я была так счастлива, что, казалось, будто я светилась.
Она плавно вышагивала, но я прекрасно замечала, что ее едва не трясло от злости. Она украдкой сжимала и разжимала кулаки. Полита оглядывала покои, хоть старалась и демонстративно не подавать вида. Но я замечала все. Хотела замечать.
Лигурка, наконец, подошла, остановилась в нескольких шагах. Сжала зубы и молча смотрела на меня, будто пыталась что-то разглядеть. Наконец, вскинула остренький подбородок:
— И за какие же это заслуги, криворукая?
— Видно, за те, которых нет у тебя.
Она подошла совсем близко и почти дышала мне в лицо:
— Чем ты лучше меня, криворукая? Чем?
Ее глаза увлажнились. Казалось, еще немного, и Полита просто зарыдает. Она шмыгнула носом, уставилась мне в лицо и молчала, замерев. Лишь сопела, раздувая ноздри. Наконец, встрепенулась и толкнула меня в грудь так, что я едва не упала:
— Чем ты лучше? — она снова толкнула меня, но уже не так сильно. — Чем? Я дольше тебя в этом доме. Я люблю своего господина больше всех! Больше всех здесь! Слышишь? Так, как никто никогда не любил! — она вновь и вновь толкала меня, но с каждым словом эти яростные толчки ослабевали. Она будто теряла силы. — Чем ты лучше, поганая мерзавка?!
Она взвизгнула и хотела вцепиться мне в волосы, но я успела отшатнуться. Лигурка лишь ощутимо дернула прядь. Она стояла, наклонившись, сжав кулаки. Шумно дышала и, казалось, вот-вот снова кинется.
Я выпрямилась, глубоко вздохнула.
