Рабыня продана и перепродана, её жизнь зависит от воли хозяев. В мире, где свобода — несбыточная мечта, она ищет выживание среди жестоких сделок на рынке Саклина. Между ней и другими фигурами зарождается напряженная интрига о власти и принуждении.
— Но ты женился на моей матери — это совсем другое! А я… на какой-нибудь неизвестной корове, которую отыщет дядя Варий!
Он даже назвал Вария дядей. Обычно тот удостаивался пренебрежительного титула «старый Варий».
— Уния стала твоей матерью лишь после заключения брака. Я узнал о ее существовании лишь после оглашения.
Невий молчал. Жевал губы и шумно дышал. Наконец, с вызовом задрал голову:
— Я не поеду на Норбонн.
— Поедешь. И я лично за этим прослежу.
Когда я узнала об отъезде Невия — едва не парила от счастья. Гаар посмотрела на меня своими необыкновенными глазами. Широко улыбнулась, в восхищении покачала головой сама себе. Я нахмурилась:
Гаар лишь улыбнулась еще шире. Она что-то слушала, что-то доступное одной ей.
— У тебя сердце поет.
Я тоже улыбнулась, но, конечно, не слышала никаких песен. Внутри все замирало, а удары сердца разгоняли по венам блаженство. Мне казалось, это оно и есть. Но я все равно, как ни старалась, не могла представить, что под этой крышей больше нет высокородного ублюдка. Огорчало лишь то, что это было не навсегда. Невий рано или поздно вернется. Хоть я и надеялась, что он забыл обо мне, что-то внутри подсказывало, что так просто все это не закончится. Мерзкое предчувствие, от которого я рада была бы избавиться. Так бывает, когда что-то вдруг знаешь наверняка. Будто кто-то позволил заглянуть в будущее.
Но я запретила себе думать о его возвращении. Омрачать свое только-только нахлынувшее спокойствие. В последние два месяца я так привыкла к новой жизни, что даже воспоминания о том дне, когда меня купили на Саклине, подернулись туманной дымкой. Все казалось далеким, будто прошло несколько лет. Теперь я засыпала и просыпалась с одним единственным желанием — переступить порог покоев своего господина. Раствориться в ночи, пахнущей бондисаном и табаком. Умереть в его руках и вновь возродиться, рассыпаться звездами. С каждой нашей ночью я познавала свое тело, которое оказалось совсем незнакомым. Теперь я не понимала, как жила прежде, не зная касаний, заставляющих кровь разгоняться кипучим потоком. Не испытав на себе желанной тяжести мужского тела. Я отдавалась со всем рвением, на какое была способна, и в глубине души затаенно надеялась, что хоть немного не безразлична своему господину. Когда мы были вместе, я порой так забывалась, что считала его своим.
Но это была неправильная, разрушительная мысль. Я ясно осознавала это. Нас разделяла пропасть, через которую был перекинут хлипкий веревочный мостик.
