Рабыня продана и перепродана, её жизнь зависит от воли хозяев. В мире, где свобода — несбыточная мечта, она ищет выживание среди жестоких сделок на рынке Саклина. Между ней и другими фигурами зарождается напряженная интрига о власти и принуждении.
Невий терял самообладание по щелчку пальцев. Хладнокровие Теналов он явно не унаследовал. Но это никак не освобождало его от элементарных норм приличия, принятых в высокородных домах. Если бы я позволял себе подобное — отец и Варий быстро поставили бы меня на место. Как и моя мать. Но Уния была другого мнения. Она слишком любила сына, в этом нельзя винить, но даже безмерная любовь может оказаться ядом, если принять ее в невозможном количестве. Невий был отравлен материнской любовью. Избалован и залюблен. Он почти не знал слова «нельзя», но слишком хорошо оперировал словом «хочу». А меня попросту не бывало дома…
Я молча поднялся, обошел стол и вытолкал сына за дверь. От него опять ощутимо несло дарной. Совсем свежий запах. Не удивительно, что он едва мог держать себя в руках. Я вернулся в кресло. Мальчишка придет, едва спустит пар. На это понадобится несколько минут.
Служба и долг Императору — вот что было главнее всего. До злосчастного ранения, которое едва не стоило мне жизни. Но потом, выйдя в отставку, я продолжил службу в качестве военного посланника. Новое назначение позволяло чаще появляться дома, но было слишком поздно. Последняя попытка расставить все по местам, закончилась скандалом. Уния так боялась, что сын пострадает на военной службе, что грозилась отравиться, если я отправлю Невия в корпус. Но, когда я не пошел у нее на поводу, конечно же, не отравилась, а кинулась в ноги Великому Сенатору. А потом и Императору. В итоге женские слезы взяли верх, и Невий получил официальную отсрочку. Годом позже Уния скончалась. Остановилось сердце. Но Луций, как и весь его дом, не верил в эту версию. Им нравилось думать, что она все же осуществила свою угрозу. Что я стал этому причиной.
Мальчишка должен был явиться еще вчера, поприветствовать меня после возвращения, как и полагалось сыну. Но не явился. Я этого ожидал, и сам не горел желанием его видеть. И, уж точно, идти на его половину.
Наконец, в дверь протиснулся мой секретарь, поклонился:
— К вам господин Невий, ваше сиятельство.
На этот раз сын вошел, как полагается, но весь его вид был сплошным вызовом. Он остановился у дверей, склонил голову, как подобает:
— Мое почтение, отец.
— Здравствуй, Невий, — я кивнул, давая понять, что он может подойти.
Тот встал у стола и аккуратно положил на стол уже знакомый бланк:
— Я бы хотел пояснений, отец. Что это?
— Имперское назначение, как ты можешь видеть. Тебя включили в состав дипломатической миссии в качестве младшего легата.
