Автор
В мрачном храме гостей ждала лишь неистовая и опасная жизнь: мама тянула руки к теткам, а священнослужитель рубил печеньице скрытой рукой за алтарной чашей. Внутри было как в зловещем кошмаре, но гости устали от ждут и веселились над смехотворными махинациями семьи Фьорре....
Она и так стала приходить всего раз в день, принося вместо горячих блюд горы всяких сушек и бутербродов, прикрытых салфетками от заветривания. Разве что чай оставался неизменно горячим, потому что мне доверили целый чайник.
— Если тебе не хочется говорить со мной, просто передавай еду через бытовую тумбу.
Я кивнула на венец магического прогресса Вальтарты, сиротливо стоявший в углу. На бытовой тумбе можно было закладывать меню на неделю и блюда по часам передавали бы на стол.
— Так она отключена, вейра, — пряча глаза, ответила Иве.
Интересоваться авторством задумки я не стала, а то сестра оставит меня и без бутербродов, и без воды, а так хоть чаю можно заварить к ночи.
Не в силах продолжать думать, я продолжала читать, впитывая, как губка, знания о странном драконьем мире. Поскольку Иве перестала приносить мне книги, я от скуки прочитала даже скучные главы про исследования истинности в ледяном клане.
Все закончилось одним дождливым вечером, когда Иве вернулась без подноса с едой, а в руках у нее было длинное воздушное платье и коробка с аксессуарами.
— Хозяйка требует, чтобы вас представили на вечере.
Мне очень хотелось спросить, знает ли Анвар обо всем происходящем, но в глубине души я уже знала ответ. Знает. Не может не знать. Он сам дал ей кольцо, позволили называть хозяйкой и отдал ей в руки мою судьбу, какое ему дело, чем кормит свою сестру-дворняжку его ненаглядная, отборным мясом или помоями.
Я медленно встала, откинув назад косу, не спеша рассмотрела платье — и впрямь красивое, чем-то напоминающее балетные пачки, только длиной до пят.
— Достань мое серое, — приказала я Иве.
Губы у той дрогнули от обиды, никогда раньше я не разговаривала с ней в таком тоне, но теперь мне было плевать. Я приняла решение. Сухими глазами следила, как та нервно копается в шкафу, отыскивая мое старое пансионатское платье.
— Так ведь не стираное, вейра, — немного помявшись, сказала она. — Подол, вон, комканный весь.
— Все в порядке, — отрезала я.
Забытый, страшный гнев поднимался со дна моего сердца, как ил со дна потревоженной реки. Почему со мной так можно? Потому что я некрасива? Потому что родилась без дара?
— Переплети косу, но быстро и без лент.
Иве быстро-быстро заморгала, пряча набухшие слезами глаза, но расческой орудовала быстро и ловко, складывая пряди в новую косу. Пользоваться присланными духами и украшениями я отказалась. Я собиралась уйти в чем была.
