Автор
В мрачном храме гостей ждала лишь неистовая и опасная жизнь: мама тянула руки к теткам, а священнослужитель рубил печеньице скрытой рукой за алтарной чашей. Внутри было как в зловещем кошмаре, но гости устали от ждут и веселились над смехотворными махинациями семьи Фьорре....
— Веди, — сказала я Иве с усмешкой, и первой распахнула дверь.
Быстрым шагом пересекла сад, но у порога замешкалась.
— Хозяйка разомкнула контур, — правильно поняла меня горничная. — Проходите смело.
Обернувшись, несколько секунд смотрела на старый флигель, ставший мне домом на этот месяц, на сад, на ромашковое поле, вспенившееся белыми цветами под самое небо, а после шагнула в любезно распахнутую дверь главного дома.
8. Смерть
Насмешек я не боялась. В среде, где я выросла, было не принято смеяться над такими мелочами, как внешность, шмотки и сложности с родителями.
Но драконы… Драконы были другими. Живо заинтересованные в окружающем мире, дотошно отслеживающие свой особенный драконий дресс-код, любопытные, внимательные, вооруженным быстрым умом и изрядно метким словом, они любили причинять боль.
— Прислуга ходит через черный ход!
Одна из драдер, видимо, экономка, загородила мне путь, но Иве ловко ее отодвинула, что-то мимоходом шепнув в настороженное ушко."
"Я шла волнорезом сквозь человеческое море, пересчитывая залы и покои.
— Идите, вейра, — Иве распахнула двери и мягко подтолкнула меня вперед.
Непроизвольно шагнула вперед. Но у меня больше не было щита из гнева и злости, остался только страх. Сжав в кулак собственное трясущееся от ужаса сердце, прошла в залу, игнорируя изумленные взгляды гостей.
Я увидела их сразу. Он — высокий и гибкий, со сдержанной молодой мощью дракона, пылающий золотой аурой, она — маленькая и нежная. Они подходили друг другу, как кружево подходит тяжелому атласу, или как маленький цветок к черному боевому доспеху. Возлюбленные дарили такие цветы воинам, идущим на погибель.
Они склонились друг к другу, словно были не в силах разлучится даже на миг, и в груди полыхнуло болью. Нет, сестра не солгала.
