В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
«Зато знаком с тем, кто присоветует знающего человечка. Ну, или нужную статистику раздобудет – господин Улитин и не то достать может, если его хорошенько воодушевить. Бескорыстный любитель кредитных билетов, блин… Но полезный, этого не отнять».
Обогнув компаньонку тети, пытающуюся что-то там ему сказать, Агренев добрался до «дежурного» блокнота в своей комнате и быстро исписал пару страниц.
– Уф!
– Александр Яковлевич, только вас и ждем!
Племянник Татьяны Львовны мученически вздохнул и кротко поинтересовался, вызвав тем самым понимающий смешок Пелагеи:
– И кто же к нам пожаловал на сей раз?
– Никто.
– Мы?
– Я, Татьяна Львовна и пулярка под соусом велютэ. А еще ветчинные рулетики с хренком, гусиный паштет, караси в сметане, расстегайчики…
Такую почтенную публику никак нельзя было проигнорировать, а посему уже через пять минут его сиятельство князь Агренев отточенным движением заложил салфетку за воротник и придвинулся к столу.
