В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
Подумав, что племяш при желании мог и вовсе разорить неудачливого зерноторговца (уж денег на это у него хватило бы с лихвой), помещица полностью забыла про все свои неясные подозрения – в самом-то деле, так думать на родную кровь! Только одна мелочь не давала полностью успокоиться.
– Странно. Тогда почему он несколько раз повторил, что все понял и полностью раскаивается?
– А вот с этим уж точно не ко мне, никогда не увлекался всеми этими психологическими штучками. Чувство вины, желание искупить свои реальные и мнимые грехи, постоянные жалобы и поиск утешения… Со всем этим прямиком в храм идти надо.
Вместо ответа две женщины синхронно перекрестились, скорбно поджав губы.
– Жаль…
Провожая взглядом племянника, у которого явно испортилось настроение, Татьяна Львовна почувствовала легкий укол вины.
Увы, надеждам помещицы Лыковой не суждено было сбыться. Нет, Александр был вполне приветлив и отменно вежлив, вот только его общение с прекрасным полом свелось к коротким приветствиям, остальное же время и внимание заняли почтеннейшие отцы семейств.
