Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Подъехали к моргу, картина маслом: сидит мужик лет сорока, невысокий, с большими мешками под глазами и небритый, притулился в уголке у входной двери морга, вытаращив глаза. Пальцы белые, в левой руке он сжимал кусочек мела, который потихоньку крошился на землю. Время не рабочее, Ручки тоже наверняка уже нет… А этого сторожа я раньше в морге не видел. Новичок, как и говорили. Только вряд ли он теперь останется здесь работать.
— И что у тебя стряслось? — спросил я, оглядевшись по сторонам.
— Там, — сторож показал в сторону «мертвецкой».
"— И кто? — вкрадчиво спросил Устинов, покусывая кончик уса. — Кто там сидит?
Дверь была закрытой, а рядом с ней лежал разломанный кусок кирпича. Картина произошедшего стала ясна, кирпич сломался (и явно не сам по себе), половина осталась там, половина здесь, а дверь морга захлопнулась. И изнутри её не открыть.
Но если Шухов не успел уйти…
— Открывай! — раздался сдавленный хриплый крик с той стороны. В дверь кто-то начал барабанить кулаками и ногами.
— А чего ты его не выпускаешь? — удивился Устинов.
— Нельзя его выпускать! — сторож вцепился ему в руку. — Нельзя! Ручка сказал, сегодня мента мёртвого привезли, а он не упокоился, потому что буйный!
— Чего? — спросил я но, кажется, начиная догадываться.
— Говорит, бандиты мента недавно убили, — продолжал трясущийся сторож. — А он всё упокоиться с миром не может. Как стемнеет, говорит, он встаёт и идёт искать того, кто его убил! И выпускать его ни в коем случае нельзя.
— И ты поверил, — заключил я. — У тебя что, первая смена сегодня?
Сторож яростно закивал.
— Сначала думал, свихнулся Ручка, алкаш старый, или прикалывается, — мужик икнул.
Запах перегара шёл сильный, значит, он и правда выпил в свой первый рабочий день, и ладно бы только это, так он закусил меньше, чем следовало. Сторожа часто тогда пили, особенно в морге. А чего им сторожить-то, в теории? Никто отсюда не сбежит.
Всё в кучу, и первая смена, и шутка над новичком, и Устинов нашёл время подстебать руководство. Вынул кирпич. Вот и результат.
Но, судя по виду Василия Иваныча, он никак не ожидал, что Ручка внесёт свой вклад и не даст выпустить нашего шефа. Впрочем, не скажу, что Устинова это огорчило.
