Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Он вскочил, поискал глазами свою шапку, стиснул ее в руках, глядя, как закрывают задние двери катафалка, как отъезжает машина, выпустив клуб черного дыма из выхлопной трубы. Все. Ее больше нет.
Павел влетел в здание Управления НКВД, показал дежурному удостоверение, и его пропустили. Дежурный, старший лейтенант, который хорошо знал Павла, только крикнул ему вслед: «Ты чего такой растрепанный, Филонов?» Взбежав на второй этаж, молодой человек едва не сбил с ног Шелестова, тот, мрачнее мрачного лицом, схватил его за руку и кивнул в сторону коридора.
– Пошли, у Карева для тебя известия есть. Поговорить надо!
Запыхавшийся Павел только кивнул. Они прошли до конца коридора, где располагался кабинет начальника управления, и вдруг из двери комнаты для допросов какой-то капитан вывел Никифорова. Инженер послушно держал руки за спиной, мрачно глядя себе под ноги. И когда он поднял глаза и посмотрел на приближавшихся к нему людей, то вытаращил глаза и отшатнулся к стене. Филонов со страшным, перекосившимся от гнева лицом схватил инженера за горло и зарычал:
– Кто? Кто это сделал, сука? Отвечай или я убью тебя!"
"Шелестов с капитаном еле отодрали Павла от задержанного и затолкали в пустой кабинет.
Быстрым шагом вошел Карев, вопросительно посмотрел на Шелестова, потом перевел взгляд на лейтенанта, сидевшего за столом. Майор засунул руки в карманы брюк и громко вздохнул.
– Что, уже знает? – спросил он, кивнув на Филонова.
Шелестов пожал плечами, не понимая, о чем идет речь. Значит, еще что-то случилось, и, видимо, уж очень неприятное, если Павел так убивается. Карев подошел к столу, потрепал Павла по спине и уселся рядом на край стола, крутя в пальцах коробок спичек. Он помолчал, потом заговорил, глядя на Шелестова, но обращаясь к молодому лейтенанту.
– Значит, и ты узнал. Я думал, что сам тебе первым сообщу. Работа наша такая. Даже не работа сотрудников НКВД, а мужская работа. Терять, мужественно переносить тяготы и невзгоды. Я сам только полчаса назад узнал о пожаре в квартире Алины Викуловой. И что пожарные после того, как потушили огонь, нашли ее останки. О причинах пожара пока говорить рано, но эксперты пожарной службы разберутся.
