Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Но, когда Лыков через два дня снова встретился с этим же человеком, даже не встретился, а просто прошел мимо в толпе, едва задев локтем, и они постояли рядом с полминуты, до молодого лейтенанта дошло, что люди, которые два дня назад беседовали, должны были поздороваться, а не делать вид, что незнакомы. «Надо доложить Шелестову, – подумал Павел. – Запомнить словесный портрет этого фронтовика и доложить. Проверить его надо, хоть у меня и подозрений особых нет против Лыкова, но… Черт, смеяться будут надо мной.
Старенькая машина Лыкова выехала за город. Филонов стиснул зубы, понимая, что находится в безвыходной ситуации. Машин мало, тем более за городом. И Лыков заметит преследование. Но ведь он, если и завербован, не шпион же… не знает, как распознать слежку. Машина Лыкова, буксуя и скользя на рыхлом наметенном снегу, выскочила из поворота и понеслась по мосту.
А впереди на дороге, выскочив на ровное место, остановилась старенькая автомашина. Водитель открыл дверь и посмотрел, как в воде исчезла машина, как еще булькали пузыри. На пустынной дороге никого, ни единой машины или повозки. Хлопнула дверь, и старенькая машина, взревев двигателем, скрылась среди деревьев.
Сосновский постоял немного под деревьями, осматриваясь и прислушиваясь. Кажется, удалось.
