В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
Отделение я привёл, так что командуй пехотой сам, я к миномёту.
— Всем наблюдать! Огня без команды не открывать. Передать по цепи. — Даю я новую вводную для отделения и отползаю от опушки."
"— Егоров, собирай и устанавливай миномёт, подтаскивайте боекомплект. Угломер тридцать ноль вон на ту осинку. — Отдаю я распоряжения сержанту. — Мой НП будет вон там, чуть правее, об исполнении доложишь сам, заодно и осмотришься.
Пригибаясь, бегу на опушку. Пули здесь пролетают пореже, низинка, но местность слегка повышается ближе к кромке леса.
— Товарищ командир, миномёт установлен, к стрельбе всё готово, мины подносят. — Доложился Егоров.
— Хорошо. Вот смотри. Отсюда до ближайшего огорода метров триста, дальше дома, улицы. Так что стрелять будем максимум на четыреста метров, и всё на первом заряде, уменьшая прицел. Кинешь сейчас две пристрелочных на выставленном угломере, прицел четыре шестьдесят шесть, а я погляжу, где рванёт.
— Понял. А вы откуда миномёт знаете, товарищ старший сержант? — Уважительно посмотрел на меня Егоров.
— А я эту таблицу стрельбы как «Отче наш» знаю, ещё с сорок первого, так что не только, ты, у нас миномётчик. Петлицы-то разглядел? — отвечаю я.
— Да уж, пушки приметил. — Усмехнулся Егоров.
— А как звать-то тебя? — Интересуюсь я.
— Горе, тьфу ты, Егор. — Поправился миномётчик.
— Отчество часом не Егоровичем будет? — уточняю я.
— Егорыч. — Подтверждает мою догадку сержант.
— Вот и познакомились. Николай. — Протягиваю я ему свою руку. — Действуй, Горе Егорыч. И человечка мне подошли, чтобы команды репетовал, а то сам не набегаешься, да и мне не до сук.
Пошла первая мина, сразу за ней вторая. Хлопки от пороховых зарядов почти не слышны, особенно на фоне грохочущего впереди боя. А вот разрывы мин уже лучше заметно, примерно там, где я и предполагал. Хотя за домами и прочими хозпостройками сами разрывы не видно, зато облако пыли и дыма я разглядел.
— Залипукин?
— Боец Залипукин! — Повышаю я децибелы.
— Ась? Я? — Начал оглядываться он по сторонам.
— Головка от патефона.
