В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
Ты чего там творишь? — Спрашиваю я.
— Окопчик себе оборудоваю. — Отвечает боец.
— Молодец, оборудовай, только пригнись. Чего, ты, торчишь как кочка на ровном месте. Передай по цепи, — командиру отделения распределить сектора стрельбы, бойцам окопаться. — Отдаю я приказ.
— Есть, передать окопаться, товарищ командир. — Собирается спуртануть с низкого старта боец.
— Стоять! Голосом передай. — Успеваю я притормозить торопыгу.
А вот и обещанный рататуй нарисовался.
— Товарищ старший сержант, красноармеец Котов по вашему приказанию явился.
— Присядь, не маячь. — Советую я, мельком глянув на тощего, лопоухого молодого бойца.
— Вот что, Котов, сейчас передашь своему командиру, что репер я пристрелял, от него и будем плясать, после займёшь место между мной и огневой, чтобы слышал и голосом повторял команды. У меня всё, дуй к миномёту. — Отпускаю я пацана.
Обстановка меж тем изменилась, немцы подбросили подкрепление и начали выдавливать наших из последних домов на окраине.
— Правее ноль ноль один, прицел четыре тридцать пять, один снаряд. — Начинаю я пристрелку по цели.
— Угломер тот же, прицел четыре пятнадцать, один снаряд. — Корректирую я наводку, и продолжаю перекапывать огороды, мешая фрицев с ботвой. Хотя ещё не сезон, картошку копать рановато, но обстоятельства так сложились. Кладу по две три мины на одной установке прицела, смещая лишь угломер слева направо, а дальше рулят разлёт осколков, свист и разрывы.
Шутцы замешкались и залегли между грядок, не решаясь продвигаться вперёд.
— Доложить остаток снарядов на батарее. — Даю я команду.
— Четыре мины и сорок дополнительных зарядов.
