В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
Трёх человек я Егорову выделил, будет кому подносить мины и команды передавать, с наводкой и стрельбой пускай справляется сам, один наводчик у него есть и пара заряжающих тоже.
Свой наблюдательный пункт я занял на чердаке школы, туда же протянули и нитку связи. Обзор с чердака открывался прекрасный, вплоть до лесного массива, в северо-западном направлении. Да и не только обзор. Сектор стрельбы по фронту с любого из этажей не перекрывался другими строениями. Передний край обороны третьего батальона проходил от нас в восьмистах метрах, полтора километра было до оврага, и версты две с гаком, до леса.
Противник пока не пытался прорваться в город, но было заметно, что немцы сосредотачиваются в лесном массиве, подтягивают бронетехнику и артиллерию. Разведка фрицев уже шустрила, пока небольшими пешими группами проскакивая в сады левее шоссе, а также пробираясь к разветвлениям большого оврага. Хотя может уже и не разведка, а передовые отряды. Стрелять по ним смысла не было.
Анютка пристроилась рядом, при телефоне, хотя сейчас тоже за противником наблюдает. Дал ей полюбоваться в бинокль, авось чего путного разглядит, что я не заметил. Разглядела — чертовка.
— А что это там за жучки ползают? — спросила Анютка после пристального наблюдения в оптику.
— Где там? Рукой направление покажи. — Забираю я у неё бинокль.
— Ну там, на шоссе за садами.
— А это уже по нашу душу жучки. — Разглядел я небольшую колонну танков, едущую по шоссе в нашу сторону. Хотя могут быть и штурмовые орудия.
— Залипукин?
— Боец Залипукин! — Громче окликаю я своего связного-посыльного.
— Ась? Я. — Разморозился он.
— Спустись вниз, передай сержанту Васнецову, что на шоссе обнаружены танки противника, движутся в нашу сторону. Пускай из окна флагом помашут, чтобы наших предупредить. — Отдаю я распоряжения.
